– Сын родился, родился сын! – раздались крики со всех сторон.
Послышались возгласы ликования, и радость охватила все мироздание.
Перекрывая весь этот шум и гам, послышался голос Вечного Человека:
– Вот радость сердца Моего, вот венец Моего творения! Встречайте – Мой любимый сын, отрада души Моей! Мы назовем их Адамом!
Лили наблюдала, как Господь поцеловал Свое дитя и вдохнул в него жизнь. Все смотрели, как херувим обрезал пуповину, давал клятву верности человеку и как все духи поклонились младенцу.
– Вот чудо всех чудес! – провозгласил Вечный Человек, высоко подняв младенца для того, чтобы все могли его увидеть. – Пусть все славят этот день и, как могут, отмечают это великое событие. Шестой день трудов Наших подошел к концу, и сейчас Мы будем отды– хать.
Вечер превратился в утро, и это было Хорошо.
Дрожь пробежала по телу Лили, девушка отдернула ладони от стола и почувствовала резкую боль в горле и укушенной руке. Несколько секунд она ловила ртом воздух, не в состоянии понять, где находится.
– Она вернулась! Лили вернулась! – закричал Джон, и девушка услышала топот ног Гералда, Аниты и Саймона.
Ученые вбежали в комнату. Было видно, что они встревожены, но на их лицах читалось и чувство облегчения. Лили в изнеможении откинулась на спинку кресла. Глаза Джона были красными, словно он плакал или не выспался. Лили обратила внимание, что все в другой одежде, а не в той, в которой она видела их в прошлый раз.
– Сколько я отсутствовала? – спросила она, думая лишь о том, чтобы боль поскорее прошла.
– Приблизительно… – ответил Гералд, который, судя по всему, вел подсчеты, – пять с половиной дней!
– Пять с половиной дней! – удивилась Лили, почувствовав себя еще более усталой. – С того момента, как я положила руки на стол, я отсутствовала пять с половиной дней?
– Приблизительно пять с половиной, – ответил Саймон.
– Скорее даже почти шесть дней, – добавила Анита.
– Мы уже начали волноваться и думать о том, что вообще тебя потеряли, – сказал Саймон.
– Это точно, – добавил Джон. – Мы даже начали подумывать о том, чтобы вытянуть твои руки из поверхности стола, но это было очень рискованно… – Он покачал головой, на его лице было радостное выражение. – Как хорошо, что ты снова с нами!
Лили посмотрела на свои руки и быстро их опустила. Укушенное запястье немного распухло, и боль была гораздо сильнее, чем раньше.
– Мне просто не верится, что все, что я видела, происходило шесть дней.
– Это в пересчете на наше время, – уточнил Гералд. – То, что ты видела, в особенности если говорить о днях, когда Господь создавал мир, вполне возможно, происходило в течение нескольких миллиардов лет.
– Все это я уже видела раньше, – тихо призналась Лили.
Джон кивнул. Лили подумала о том, что, судя по всему, за прошедшие шесть дней они поняли, что она немного недоговаривает.
– Простите меня, – сказала Лили. – Раньше я думала, что это были галлюцинации, что я теряю рассудок, и именно поэтому ничего вам не рассказывала. Я не была уверена в том, что все это реально. – Она помолчала и потом добавила: – Если честно, я и сейчас не до конца уверена в том, что все это было на самом деле.
– Не переживай по этому поводу, дорогая, – быстро произнесла Анита. – Верить и доверять не так просто, как кажется. Я тебя прекрасно понимаю. Гералд первым из нас предположил, что ты вот уже некоторое время, как стала Свидетелем… Тем не менее, все мы страшно испугались, когда увидели, что с тобой творится… И, как ты понимаешь, мы запаниковали!
– И как ты сама прекрасно понимаешь, – со смешком продолжил Гералд, – страхом и паникой делу не поможешь, хотя и то и другое отнимает кучу сил.
– Самое важное, что ты снова с нами, – проговорил Джон. – Ты наверняка хочешь пить и есть, и вполне вероятно, тебе надо сходить в туалет.
– Вы, наверное, очень во мне разочаровались? – На лице Лили появилась слабая улыбка.
Этот вопрос был приглашением к более подробному разговору и посему являлся рискованным, что все присутствующие прекрасно понимали.
– Разочаровались? Нет, ни в коем случае. Расстроились? Немного. Готова ли ты верить мне настолько, чтобы позволить себе спокойно расстраивать меня, но при этом не есть себя поедом и не считать, что ты хуже, чем есть на самом деле?
Джон спрашивал ее о чем-то очень важном. Стыд и недостаточно высокая самооценка, а зачастую и презрение к самой себе были неотъемлемой частью ее жизни. Эти чувства безжалостно извращали слова благодарности и признания, которые она слышала в свой адрес, и связывали ей руки во время любого спора или конфликта, постоянно напоминая о том, что она недостойна и хуже, чем все остальные. Джон говорил, что ей надо бороться с этими негативными чувствами. Он просил, чтобы она поверила, что его любовь и уважение – это то, чего она заслуживает.