- Ну не знаю, старший брат Михал. При всём уважении, ничего плохого в земном всепоглощающем оптимизме я не нахожу, и вашего возмущения не разделяю. По моему глубокому убеждению, оптимизм - это именно то, чего не достаёт нашей искалеченной войной культуре.
- Да бросьте вы! Разве вы не понимаете, насколько серьёзна ситуация и к каким кошмарным последствиям может привести наплевательское отношение к опасности?! Сколько миров уже потеряли жизнерадостные раздолбаи с Земли? Сколько они их ещё потеряют, прежде чем поймут, что жизнь - не только праздник? А в нашем случае угроза гораздо серьёзнее, ведь Ка Бирр уже был здесь, а если он смог прислать подкрепление, значит, остальные шесть миров Конфедерации, скорее всего, захвачены им и превращены в военные базы и промышленные центры!
Этот спор не имел смысла и не нравился молодому биологу. Он деликатно извинился и отошёл, чтобы набрать стакан воды из очистителя. Михал неодобрительно смотрел ему вслед и качал головой.
- Ну вот, и вы стали жертвой земной легкомысленности! Плакат для кого висит? Остерегайтесь диверсий. Думаете, современные диверсанты кидаются бомбами и орудуют ножами, как в древние времена? Нанороботы, генетически модифицированные бактерии, искусственные вирусы и прионы - вот оружие современности.
- Вода пропущена через очиститель, старший брат! Те микробы и вирусы, что не задержаны фильтром, убиты смертельными дозами излучения. И даже прионам не устоять.
- Ну смотрите, брат. Жизнь ваша. Но я, всё-таки, скажу, как старший брат и ветеран Планетарного ополчения. Конденсированную воду надо пить, а не фильтрованную. В конце концов, Ка Бирр может банально отравить воду.
Войцех выпил пару стаканов фильтрованной воды и вернулся к работе. Словами ветерана быстро выветрились из головы. Может быть, этот обожжённый пожилой мужчина в чём-то и был прав, и люди Никеи действительно слишком быстро расслабились, но и всю жизнь думать только о войне тоже нельзя. Да, действительно, несколько лет назад планета была охвачена войной на суше, на море и в атмосфере, и даже космическое пространство пылало над головой тысячами вспышек термоядерного огня. И всё же, человечество снова победило. А теперь... Что теперь? Вместо лавины врагов - несколько одиночных кораблей, не больше десятка на всю систему. Что они могут противопоставить победившему человечеству? Да, расслабляться рано, но и ощетиниваться оружием при каждом шорохе в траве уже как-то не солидно. Победители, всё-таки.
Глава 2.
Попав в организм человека, нанороботы Ка Бирра оставались невидимыми для иммунной системы, зато от них самих не ускользала ни одна деталь. С кровью эти миниатюрные аппараты разносились по всем органам и тканями, анализируя и собирая информацию о химическом составе и состоянии организма, о генотипе и белках, о слабых и сильных сторонах каждой системы и происходящих в них физиологических процессах. Разумеется, больше всего их интересовал, головной мозг, а именно большие полушарья. Миллионы микроскопических машин анализировали работу нейронов, расшифровывая сформировавшиеся в ходе жизни связи, анализируя память, мысли, навыки и стереотипы. Затем они разрушали одни связи и создавали другие, индуцировали нервные импульсы и стимулировали выработку нейромедиаторов.
Так постепенно, шаг за шагом, машины брали под контроль человеческий мозг и "перепрошивали" его. Человек терял свою личность, он переставал быть собой и становился всё в большей степени орионцем, ещё одной копией Ка Бирра. Новоиспечённый орионец в человеческом теле обладал всеми знаниями и навыками человека, которым он когда-то был, он занимал в обществе прежнее место и был практически неуязвим для разоблачения. Такой шпион казался Ка Бирру оптимальным, и лишь один недостаток был у него, лишь одно могло привести его к разоблачению, а шпионскую сеть - к гибели. Нанороботы в крови. Ка Бирр решил проблему просто: отработав своё и сделав сознание человека орионским, машины должны были покинуть организм. После этого человек-орионец продолжал функционировать автономно, выполняя возложенное на него задание в тылу землян. Разрабатывая столь сложный механизм "вербовки", Ка Бирр, разумеется, видел все скрытые риски и опасности, но он и предположить не мог, чем обернётся для него один-единственный сбой столь хорошо отлаженной системы. А между тем, механизм уже был запущен. Колесо, перемоловшее и вкатавшее в грязь всю казавшуюся непобедимой орионскую цивилизацию, начало своё движение вдоль долгой цепи событий, и не нашлось никого, кто мог бы его остановить.
К первому февраля Войцех понял, что серьёзно заболел. Жуткая головная боль и непрекращающийся поток странных, ниоткуда взявшихся мыслей не оставляли молодого человека целые сутки. Сумбурные сновидения сменяли друг друга в ночной тиши, а частые пробуждения погружали его в водоворот галлюцинаций. Тут и вспомнились снова слова пожилого наставника Михала. Биологическое оружие. Химическое оружие. Неужели, менингит? Энцефалит? Нервнопаралитический яд? Где? В воздухе, в воде, в почве? Какая разница?
Утром второго он внезапно понял, что выздоровел. И не просто выздоровел, а почувствовал себя гораздо лучше, чем обычно. Войцех, который всего несколько часов тому назад буквально умирал, теперь был бодрым, энергичным и жизнерадостным, словно ему снова десять. Мысли стали необычайно чёткими и ясными, цвета - яркими, движения - точными. Идея обратиться к врачу как-то сама собой отпала. Выйдя во двор поутру, он увидел бабочку, пролетающую мимо. Её движения казались медленными и неуклюжими, и Войцех легко поймал насекомое на лету. Это было удивительно. Нет, он никогда не был размазнёй. Как и все цивилизованные люди, молодой биолог занимался самосовершенствованием, он был альпинистом и легкоатлетом, а потому имел развитую мускулатуру и нервную систему. Но о такой точности движений раньше он мог только мечтать. "Надо стать боксёром" - мелькнула мысль. Мозг работал так же быстро и точно. Хотелось узнавать что-то новое, решать сложные задачи, мысли бежали нескончаемой рекой, память и внимание обострились, наверное, в разы. "Нужно узнать больше про орионцев - пульсировало в голове - кто такие, зачем пришли, как победить. Мы сможем одолеть их. Мы ведь люди. Нам по плечу". С этой мыслью прошёл весь рабочий день, который, к слову, вырос с трёх до четырёх часов, что было связано с подготовкой к новому вторжению орионцев. Мужчины и женщины уходили в Планетарное ополчение, оставляя свои рабочие места, поговаривали, что в дальнейшем рабочий день будет продлён до шести или даже до семи часов. Войцех закончил работу и решил, что ему непременно надо поговорить со специалистами по галактической истории. До города Лесовой, в котором располагался Исторический Институт имени Вероники Новак, было примерно две тысячи километров, но сверхзвуковой поезд покрывал это расстояние меньше, чем за час. И всё же, взвесив все "за" и "против", молодой биолог решил воспользоваться услугами информационных сетей.