Джудит не могла понять, каким образом Рис догадался, что Гарольд Магнус лишь притворялся больным.
Вечером, когда уставший, но довольный народ готовился вернуться к изнурительной рутине повседневной жизни, президент распорядился радио– и телестанциям организовать специальный эфир. Намеченный на восемь часов Бал тысячелетия, разумеется, пришлось отменить.
Уютно устроившись в своей гостиной, сбросив туфли и закутавшись в легкий, пушистый, невесомый плед, Джудит Кэрриол включила маленький телевизор. Кончался самый длинный день в ее жизни.
Каким бы рациональным человеком она ни была, грубый разрыв связи – порой удушающей, связи, за месяцы соединившей рассудочное и чувственное в неразрывный круг, связи, принесшей ей многое из того, что она хотела, и при этом немало страданий, – этот разрыв причинил сильную боль. Был ли Джошуа Кристиан ее злым гением или, наоборот, она была его злым гением? Наверное, и то и другое. Обращение Тайбора Риса к народу символизировало окончание главы ее жизни под названием «Джошуа Кристиан».
Когда она покинула Белый дом, чтобы навестить Гарольда Магнуса на больничной койке, страхи прошедшего дня все так же держали ее в цепких когтях. Пробравшись в госпиталь Уолтера Рида сквозь наполнявшие Вашингтон безумные толпы, она обнаружила, что министр окружающей среды отказывается принимать посетителей. Ему опять повезло – болезнь оказалась настоящей. И после того, как она ушла из его кабинета, с ним, видимо, в самом деле случился приступ. Все это сообщат президенту, и министр будет прощен. Обидно! Но, оказавшись в госпитале, Джудит воспользовалась случаем перемолвиться несколькими словами с доктором Эмплфортом и обнаружила, что Рис уже выходил с ним на связь и просил сохранить в тайне обстоятельства смерти Кристиана.
На пути домой в машине ей передали просьбу президента сообщить о смерти Джошуа его родственникам. Он хотел, чтобы Джудит сделала это немедленно – до того, как об этом объявят официально. В семь он собирался прислать за ними машину, чтобы в Белом доме лично выразить соболезнование.
Сделав над собой усилие, Кэрриол с большой неохотой повернула к отелю «Хей-Адамс», где остановились родственники Джошуа. Они были сбиты с толку: после приема в шатре им никак не удавалось выяснить, как дела у Джошуа. Да, прием и церемония по случаю окончания Марша тысячелетия произвели на них впечатление, но не давала покоя мысль, что Джошуа не с ними. Интересно было поболтать с самим королем Австралии и Новой Зеландии, который оказался милейшим человеком с превосходными манерами и говорил одни любезности. Конечно, приятно обмениваться ничего не значащими фразами, кивками, улыбками и поклонами с премьер-министрами, президентами, послами, губернаторами, сенаторами и конгрессменами. Но Джошуа с ними не было. Джошуа болел! И их единственным настоящим желанием было немедленно повидаться с ним. А остальные словно сговорились и не пускали их к нему.
И когда около шести в отеле появилась Джудит Кэрриол, ее встретили с бурной радостью. Женщина, которая, как они надеялись, выйдет замуж за Джошуа, осталась их единственным каналом общения с ним. За последние дни ряды Кристианов поредели: теперь их было не шестеро, а четверо. Восстание было подавлено, но тревога быстро перерастала в злость. Пусть Эндрю и осудил поведение жены в присутствии Джудит, но слова Марты запали в душу матери, и она хотела получить ответы на свои вопросы.
Говорил ли Иуда с Марией после смерти Христа, прежде чем сам повесился? Джудит. Иуда. Иуда. Но Иуда необходим. Иуды были всегда – без них человечеству бы не потребовалось спасение. Стихия Иуды – боль рождения и смерти и все страдания жизни. Он (будь он мужчиной или женщиной) – человек с большими амбициями, но, чтобы их осуществить, ему нужны таланты других. Он добивается успеха на плечах чужого гения. Иуда – это прибыль и убытки, душевный шантаж, махинации, отчаяние, уверенность в своей правоте, чистота намерений, гнуснейшие методы, реабилитация. Иуда – это не предательство. Многим иудам вообще не требовалось предавать. И Иуда – это не помрачение ума. Это ясность сознания.
– Джошуа мертв, – сказала Джудит, прежде чем Кристианы успели обрушить на нее свой гнев.
Они ведь этого ждали. Знали. Джеймс обнял Мириам. Эндрю – мать. И все молча смотрели на Иуду Кэрриол. Никто не рыдал, не плакал, не твердил, что не может поверить. Но их глаза! Ох уж эти глаза! Джудит зажмурилась – не могла вынести их взглядов.
– Он умер примерно в десять часов утра, – продолжала она ровным голосом. – Я думаю, что он почти не страдал или вообще не страдал. Не знаю, я там не присутствовала. Его тело сейчас находится в госпитале Уолтера Рида. Погребение через пять дней, если вы не возражаете, его похоронят на Арлингтонском национальном кладбище. Об организации позаботится Белый дом. Вскоре президент пришлет за вами машину, потому что хочет видеть вас лично.