– Не знала, что у вас по этому вопросу такие твердые убеждения. – В глазах Джудит сверкали веселые искорки.
Неизвестно, что собирался ответить на ее вызов Моше Чейсен, потому что в это время позвонила миссис Тавернер:
– Доктор Кэрриол?
– Слушаю, Хелена.
– Вам звонит президент.
– Скажите ему, пожалуйста, что я сейчас на совещании и перезвоню позже.
– Хорошо, доктор Кэрриол.
У Чейсена от удивления полезли глаза на лоб.
– Ушам своим не верю! Джудит, разве можно так отвечать президенту страны? Это все равно что послать его к черту.
– Чепуха, – спокойно ответила она. – Он звонит не по делу. Мы с ним сегодня вечером ужинаем.
– Невероятно!
– Почему? Он теперь свободный мужчина. Я, как всегда, свободная женщина. Вы мне только что объясняли, что моя карьера в качестве государственного служащего завершилась, что я политическая назначенка и навечно привязана к Белому дому. В таком случае, кто будет против, если два политика поужинают вместе?
Моше Чейсен решил, что береженого бог бережет, и сменил тему:
– Джудит, я вот о чем хотел вас спросить, потому что считаю, что после вашего взлета должен получить либо ваше согласие, либо отказ. Меня сильно тянет в Холломен навестить Кристианов, но если вы считаете, что это плохая идея, я не поеду.
Кэрриол нахмурилась, обдумывая его слова.
– Не могу сказать, что идея мне очень нравится, но и запрещать нет оснований. Я так понимаю, что это будет личный визит?
– Да. До похорон Кристиана я не встречался с его родственниками. А похороны, как вы понимаете, не лучшее место заводить дружбу. Но мне искренне понравилась его мать. Отважная душа. Хочу убедиться, что у нее все в порядке.
– Не дает покоя совесть, Моше?
– И да, и нет.
– Не вините себя. Это все он. Виноват один только он. Есть люди, не признающие умеренности. Вы же его знали! Самый неумеренный на свете человек. Превосходный мозг, а решения всегда принимал сердцем. Никогда не понимала этого расточительства.
– Каким бы он ни был, он был тем, кто требовался для ваших целей. Неужели вы не понимаете? И неужели вам его нисколько не жаль?
Джудит улыбнулась и покачала головой, но без злости:
– Оплакивать Джошуа Кристиана бессмысленно. Он никогда не умрет. Переживет ваших самых дальних потомков. Я в этом нисколько не сомневаюсь. – Она снова торжествующе улыбнулась.
Чейсен хлопнул себя ладонями по бедрам.
– Господи! Иногда мне кажется, что мир слишком велик для меня. – Он поднялся и посмотрел на часы. – Пора возвращаться в Четвертую секцию. У меня на сегодняшний день назначены два совещания. Но я предпочел бы закрутить любовь со своим компьютером.
– Полно, Моше, не кривите душой. Я же не под дулом пистолета заставила вас занять пост главы Четвертой секции.
– Знаю, знаю. – Чейсен выпрямился, и только тогда стало заметно, как он в последнее время похудел. – Но я еврей, люблю поныть. От этого мне становится лучше. Вы, Джудит, организовали Четвертую секцию с присущим вам гением. Меня поставили заниматься исследованиями, Джона Уэйна – административными вопросами. И все получилось.
Он уже шел к двери, когда Джудит остановила его вопросом:
– Моше, вы здоровы? У врачей проверялись?
– С моей женой попробуй не проверься.
– Ну и как, все в порядке?
– Все отлично, – ответил он и вышел из кабинета.
Кэрриол еще немного посидела, а затем подняла телефонную трубку. Звонок президента оказался кстати: ей не пришлось объяснять Чейсену, почему она оставила государственную службу и согласилась на политический пост. Ответ просился на язык и чуть не сорвался. Она едва не совершила большую ошибку. После смерти Кристиана Моше сильно изменился. Но даже он не знал, как умер Джошуа.
А ведь как замечательно быть первой леди!
«Ничего у тебя не выйдет, Джошуа Кристиан, где бы ты ни был! Не будет петли на кизиловом дереве! Ненависть к тебе прошла. Признаюсь, что некоторое время я испытывала это чувство. Даже позволила сделать так, чтобы я служила тебе, а не наоборот. Если бы ты вырос, как я, в Питсбурге, то тоже ничем бы не брезговал. А окажись я другой, до сих пор торчала бы в этом Питсбурге и спивалась, пока не умерла. Или кололась, если бы хватало ума добывать деньги на наркотики.
Тайбор Рис красивый мужчина. Я буду ему хорошей женой. Буду его любить. Сделаю его счастливым. Буду заботиться о его дочери. Уговорю его баллотироваться на четвертый срок. Сумею убедить, что он более великий президент, чем Август Ром. Не могу же я почивать на лаврах! А что мне делать после завершения операции «Мессия»? Только начать операцию «Император».