Джошуа мог бы поклясться, что, едва аналитик взглянул на него, на его лице появилось странное выражение – словно он давно его знал. Это было совсем не похоже на реакцию Джудит в столовой хардфордского мотеля: «Мы, кажется, с вами где-то встречались». Что-то более глубокое. Так ведет себя человек, когда его случайно знакомят на улице с мужчиной, о котором ему известно, что тот любовник его жены. Но Чейсен так быстро справился с собой, что Джошуа засомневался, не обманула ли его интуиция. Едва Джудит закончила свою краткую речь, хозяин кабинета поднялся, вежливо, но с теплотой улыбнулся и подал руку, как обычно подают незнакомцу.
Чейсен сумел очень быстро овладеть собой и побороть удивление – ведь на умении держаться строилась вся его работа, нет, вся его карьера. Как это похоже на Кэрриол – весело впорхнуть в кабинет, волоча за собой чью-то судьбу, и при этом не делать поправок на человеческие слабости. Или приличия. Жаль, что он так сильно ее уважает. Для него на первом месте всегда стояло уважение, а симпатии – потом. И еще он подумал: если взглянуть на поступок Кэрриол под другим углом, ее неожиданное появление – это свидетельство ее уверенности в его умении притворяться.
С тех пор как Чейсена отстранили от Операции поиска, он переживал, нисколько не обманутый ласковыми словами и обещаниями. О, Моше, дорогой, вы слишком ценный сотрудник, чтобы задействовать вас во второй фазе! Мне нужно, чтобы вы пересмотрели, обновили и перестроили всю программу переселения. Словно такая огромная и всеобъемлющая работа не могла подождать еще несколько недель. Ни одному ученому не понравится, если его вырвут из проекта, которым он занимался и не довел до конца, – пусть даже в качестве утешительного приза поманят новым заданием. А ведь Кэрриол, хоть и бумажный червь и ей нет равных в бюрократии, не чужда науки и должна понимать, какую травму ему нанесла. Пять недель он пытался обрести необходимый энтузиазм и встряхнуться, чтобы с новыми силами приступить к такой огромной работе, как переселение. Сидел и старался привести себя в нужное состояние духа, в то время как в каждой клеточке его мозга бешено бился вопрос: «Что же предстоит там, во второй фазе?» И, борясь с собой, без устали пытался разгадать загадку, что же это за феномен Джудит Кэрриол.
И тут, черт возьми, открывается дверь, и он едва сумел сдержаться, чтобы никто по его лицу не понял, что для него значило увидеть на пороге Джошуа Кристиана во плоти. Не его досье в тридцать три тысячи страниц, а живого человека. Чейсен не сомневался – лицо его не подвело. Но вот глаза… По тому, как взглянул на него доктор Кристиан, Чейсен понял, что этот проницательный, чувствительный человек что-то уловил. Но, слава богу, не разобрался, что к чему, поскольку самомнение ему совершенно не присуще.
Был четверг. В порыве благодарности Чейсен понял, какой великой и незаметной была его награда за участие в первой фазе Операции поиска. Он стал свидетелем развертывания второй фазы. Мало того: шеф дала ему понять, что именно он вытащил кролика из шляпы, что сама операция была не просто отработкой навыков, что грядет еще третья фаза, и ему позволено наблюдать… Господи, что ему позволено наблюдать?
С четверга по воскресенье Чейсен работал над проблемой переселения намного плодотворнее, чем когда-либо с момента получения задания пять недель назад. Во-первых, он понял, что получил искреннее одобрение Джудит. И во-вторых, рядом с ним оказался доктор Кристиан, который с ним разговаривал, спорил, что-то критиковал, что-то отвергал. Победитель, занявший высшую ступень пьедестала. Вот только в каком соревновании?
Мужчины по-настоящему понравились друг другу. Поэтому их сотрудничество было плодотворным, и каждый, радуясь знакомству, узнавал много нового. Но если Джошуа просто наслаждался общением, Моше Чейсен вначале был заинтригован и лишь потом по-настоящему оценил гостя. Оценил и глубоко полюбил.
– Сам не знаю почему, – признался он Джудит в один из тех редких моментов, когда они могли поговорить наедине – без последнего участника их трио.
– Чепуха! – решительно возразила она. – Вы просто скрытничаете и сами это понимаете. Пожалуйста, объяснитесь.
Он перегнулся к ней через стол:
– Джудит, вы когда-нибудь кого-нибудь любили?
На ее лице не дрогнул ни один мускул.
– Конечно.
– Это не просто слова? Мне кажется, вы говорите неправду.