Джудит вежливо улыбнулась:
– Конечно, сэр.
– Лично вы с самого начала так же хорошо понимали ее смысл?
Она подумала, прежде чем ответить:
– Полагаю, что да. Но с тех пор, как познакомилась с доктором Кристианом, мне стал яснее общий замысел.
– Хорошо. – Президент посмотрел на нее и, надев очки для чтения, взял первую папку. – Маэстро Бенджамен Стейнфельд.
– Его слишком долго обожала вся музыкальная интеллигенция, и это не могло не сказаться на его характере.
– Доктор Шнайдер?
– По-моему, он отдал слишком много сил НАСА и проекту «Феб», чтобы порвать с ними связь.
– Доктор Хастингс?
– Сомневаюсь, чтобы удалось в достаточной степени отделить его образ от футбольного поля. Что очень жаль, поскольку этот человек намного ценнее футбола.
– Профессор Черновски?
– В некоторых отношениях он личность свободомыслящая, но, на мой взгляд, еще слишком привержен традиционному католицизму, чтобы стать тем, кто нам нужен.
– Доктор Кристиан?
– По-моему, единственный, кто нам подходит.
– Сенатор Хиллиер?
– Помешан на власти.
– Доминик д’Эсте?
– Человек хороший, совершенно бескорыстный. Но слишком узких взглядов.
– Спасибо, доктор Кэрриол. – Президент повернулся к министру окружающей среды: – Гарольд, у вас есть замечания, кроме тех, что вы сделали в пользу сенатора Хиллиера?
– Нет, кроме одного: мне не нравится, что в наш проект просочилась религия. Щекотливая тема, очень щекотливая. Мы можем взвалить на плечи столько, что не сумеем поднять.
– Благодарю вас. – Президент кивнул обоим, давая понять, что совещание окончено. – О своем решении я сообщу вам примерно через неделю.
Только за пределами Белого дома Джудит поняла, какова степень ярости министра. Гарольд Магнус всегда догадывался, что Кэрриол не благоволит сенатору Хиллиеру. Но он и представить не мог, что она так решительно и прямо выскажется при президенте. И разумеется, совсем не предполагал, что у Джошуа Кристиана есть шансы нарушить его планы. Из министерства в Белый дом они ехали в большом, удобном «Кадиллаке» министра, и во время краткой поездки он старательно ввел ее в курс дела относительно предстоящей встречи.
Теперь Магнус продемонстрировал свою злость, забравшись в салон и приказав шоферу захлопнуть дверцу перед носом Джудит. Оставшись на тротуаре, она смотрела, как машина удаляется по Пенсильвания-авеню, поворачивает за угол и скрывается из виду. Что ж, легко нажито, легко и прожито. Придется добираться до министерства пешком.
Президент принял решение всего через четыре дня, и в министерство поступило распоряжение, чтобы ровно в два Магнус и Кэрриол прибыли в Белый дом для встречи с господином Рисом.
На этот раз Джудит пришлось идти туда пешком. Она не получила приглашения из секретариата министра поехать в машине вместе с боссом, а клянчить не собиралась. Хорошо, что день выдался теплым, солнечным – приятно было наблюдать наступление ранней весны! Но так горько сознавать, что теперь в этой части страны ранняя весна наступает в мае. Вишни уже отцвели, кизил зацветет только через две недели. Зато трава пестрела бледно-желтыми нарциссами, многие деревца стояли в цвету, что делало прогулку на редкость приятной и радостной.
Джудит подошла к Белому дому в тот самый момент, когда туда подкатил «Кадиллак» босса, и они, не сказав друг другу ни единого слова, вместе вошли. Когда министр еще вылезал из машины, она ему приветливо улыбнулась, но он в ответ только что-то буркнул. Интересно. Магнус совершенно очевидно думал, что проигрывает. Он знал Тайбора Риса намного лучше, чем она. Джудит встречалась с ним единственный раз – в феврале 2027 года. Тогда он находился у власти три года и рассчитывал, что в ноябре 2028 года его переизберут на новый срок. Его предшественник не ошибся, лично оказывая ему всяческую поддержку в качестве своего преемника в Белом доме. Учитывая все обстоятельства того времени, это был разумный, надежный выбор. Но Рис, в отличие от Гуса, слишком сдержан и строг, чтобы вызвать к себе любовь народа. Очень похож на Линкольна – так характеризовала его доброжелательная пресса, и это сравнение ему нравилось. Оно его нисколько не смущало, хотя, по правде сказать, Рис мало напоминал Линкольна – как характером, так и проводимой им политикой. И неудивительно. Эти два человека правили странами настолько разными, словно эти две Америки отстояли друг от друга даже не как полюса – как разные планеты. Между Линкольном и Рисом канул в вечность национальный облик американца: его идеалы, мечты, образ жизни, надежды.