Понаблюдав за отцом и дочерью минут десять, он спросил:
– Господин президент, могу я осмотреть ваш дом? По дороге сюда я почти ничего не видел и боюсь, это моя единственная возможность. Не слишком ли много я доставлю хлопот, если кто-нибудь устроит мне экскурсию?
Рис посмотрел на него с благодарностью. Снял трубку с телефона у локтя, и через несколько минут Кристиана повели по президентскому жилищу, хотя в субботу вечером там не было никаких экскурсоводов.
– Пойдем помедленнее, – попросил Джошуа приставленную к нему домоправительницу. – Хочу все запомнить!
Время приближалось к семи, когда он вернулся в гостиную после того, как чуть не свел с ума женщину-гида, то останавливаясь, то увлекая ее вперед, заглядывая во все углы, задавая бесчисленное количество вопросов и громко ахая и восхищаясь, пока они переходили из комнаты в комнату.
Жюли в гостиной уже не было. Зато появилась Джулия.
Первую леди государства Кристиан узнал сразу, потому что часто встречал таких женщин и раньше. Усадив его на один конец дивана, она тут же устроилась на другом и повернулась к нему, поджав под себя ногу. Этой позой она не столько хотела продемонстрировать свои прелести, сколько вызвать раздражение у мужа, который со своего места не видел, как много она открыла на обозрение гостю. Что бы Кристиан ни говорил, она в ответ мурлыкала и, выражая восторг, то и дело подавалась вперед, чтобы через разделяющую их подушку коснуться его руки. В дни, когда люди курили, она бы обязательно устроила спектакль, попросив его зажечь сигарету, а потом жестами показывая, как он ей нравится. Кристиан, забавляясь, мысленно отметил, что с тех пор, как человечество отказалось от курения, обеднел и выразительный язык тела.
Джулия Рис была очень красивой женщиной. Блондинка с выразительными светло-голубыми глазами, нежной белой кожей и великолепной белоснежной грудью, щедро выставляемой напоказ, хотя и не до степени неприличия, что было бы непростительно для жены президента. Она также отличалась чрезмерным ростом, и генетически это означало, что дочери нечего рассчитывать на хорошую фигуру. Но у матери была тонкая талия, пышная грудь и бедра и изумительные длинные ноги. К тому же Джулия дорого и со вкусом одевалась и была лет на пятнадцать моложе мужа.
Если президент надеялся, что его гость во время обеда станет демонстрировать образцы красноречия, то его постигло разочарование. Хотя доктор Кристиан поддерживал разговор, он не сказал ничего такого, что даже самый благожелательный слушатель посчитал бы блестящим, остроумным, глубоким или оригинальным. Присутствие за столом такой неприятной и вызывающей раздражение особы, как Джулия Рис, его скорее опустошало, чем угнетало. У нее была неприятная манера говорить именно то, что заводило в тупик любой пристойный разговор. Бедняга Тайбор Рис! Он либо по-стариковски поддался очарованию рано созревшей девчонки, либо его поймали в сети, как ничего не подозревающую рыбу. Кристиан склонялся ко второму варианту: Джулия умела вести себя очень изобретательно.
Подали консоме, затем салат. Настала очередь жареных цыплят. Президента, как было условлено, вызвали, когда унесли остатки главного блюда. Рис встал, извинился и пообещал гостю, что вернется к кофе с коньяком.
Оставшись за столом наедине с миссис Рис, Кристиан сдержал удрученный вздох.
– Вы в самом деле хотите десерт, Джошуа? – Джулия стала называть его по имени сразу, как только их познакомили, хотя муж продолжал обращаться к нему официально – доктор Кристиан. Президенту хотелось сделать гостю приятное, и тот с благодарностью оценил его обходительность.
– Не хочу, – ответил Джошуа.
– Тогда давайте вернемся в гостиную. Тайбор больше не появится. Он если исчезает, то чаще всего окончательно. Но дадим ему для порядка час. – Последние слова она произнесла заговорщическим тоном.
– Вот именно, для порядка, – кивнул Кристиан.
Джулия покосилась на него, внезапно ощутив неуверенность. Но тут же, обретя равновесие, горделиво вскинула голову и повела гостя в гостиную, опередив на шаг, чтобы тот оценил, как соблазнительно покачиваются ее пышные бедра.