Джошуа больше не мог усидеть в этом смехотворном кресле и смотреть непонятно куда. Он встал и вышел на середину сцены, свет прожекторов остался за спиной, он, наконец, увидел людей. Невидимый объективу камеры Боб Смит отчаянно жестикулировал старшему распорядителю, чтобы тот подал стул. Получив стул, он вынес его в центральный проход и уселся там. Программу записывали между шестью и восемью по восточноевропейскому времени. Пройдет еще целых три часа, прежде чем вся страна увидит, как неприметный Боб Смит тащит себе стул и слушает гостя, словно новичок-первокурсник, впервые попавший на лекцию именитого профессора. Мэннинг Крофт, решив, по контрасту с ведущим шоу, сбросить с себя официальность, сел, скрестив ноги, перед первым рядом зрителей.
– В душе многих из нас живет сильная любовь к очагу, дому и детям, – говорил тем временем Кристиан мягким голосом. – И все три объекта любви неразделимы. Очаг – источник тепла и средоточие семьи, дом защищает и дает нам кров, а дети – естественная причина существования семьи. Человек по своей природе консерватор, и ему не нравится, если его вырывают с корнями, если только место, где он обитает, вдруг не становится непригодным для жилья или если его неудержимо не влекут другие края. Нашу страну создали иммигранты, стремившиеся к религиозной свободе, пространству для нового качества жизни, к удобству, богатству и избавлению от оков старых привычек. Но после того, как они здесь обосновались, к нам снова пришло чувство любви к очагу и дому. Возьмите, к примеру, меня. Мои предки – с острова Мэн и из Камберленда в Британии, из норвежских фьордов, горной Армении и юго-западных российских степей. В Америке их потомки процветали. США стали им домом – где еще могут взрасти семена такого хитросплетения национальностей, у которых нет ничего общего, кроме новой родины? – Кристиан помолчал и обвел зрителей взглядом, словно прикидывая, сколько здесь разных лиц, потом сам себе кивнул и внезапно впервые за передачу улыбнулся. И не обычной улыбкой, а любящей, успокаивающей, охватывающей всех, но обращенной к каждому.
– Я по-прежнему живу в Холломене, штат Коннектикут, в доме, где вырос, неподалеку от школы, куда ходил, и университета, в котором учился. Когда пришли холода, я взвесил все «за» и «против» и предпочел мерзнуть зимой. Если не считать недостатка тепла и ограничения в снабжении электричеством и газом, мой дом удобен и греет мне душу, чего я бы не получил, переселившись на Юг. Благодаря усилиям моих предков я унаследовал некоторую сумму денег, а мои личные потребности минимальны. Я могу осилить федеральные налоги, налоги штата и города, а также пошлины на товары, хотя они постоянно растут, а мой выбор остаться в Холломене не дает мне надежды на скидки. Я отказался от права иметь одного ребенка и подверг себя вазэктомии. И вот, через пятнадцать лет, после того как решение остаться на родине было принято, мы снова оказались перед фактом, что все-таки придется покинуть Холломен. Но про меня можно сказать: я счастлив!
В зеленой комнате тоже повисла тишина. Кэрриол исподтишка поглядывала на соседей: кто-то ерзал от нетерпения, кто-то думал, что разговорившегося Кристиана пора уводить со сцены. Но никто не пошевелился. Никому даже в голову не пришло спросить, почему запись шоу осуществляется без перерывов на рекламу. Все внимание было приковано к экранам.
– Большинство людей в наше время не ощущают себя счастливыми, – говорил Кристиан. – И это ощущение мучительного страдания, в котором они теперь пребывают, я называю неврозом тысячелетия. Вы знаете, что такое невроз? Я определяю это понятие как обратимое негативное психическое состояние или установку. Его причины могут быть несущественными или даже воображаемыми. В последнем случае они проистекают из чувства неполноценности и незащищенности индивида. Однако причины невроза могут быть реальными. Вескими. Неотвратимыми. Как это происходит при некоторых физических особенностях, болезнях или факторах, способных калечить и деформировать психику. Причины неврозов тысячелетия коренятся в реальности. Они не выдуманы! По своей сути объективны. И одному Богу известно, насколько серьезны. Мы твердим себе, что мы взрослые, зрелые, ответственные люди. Но в глубине каждого из нас живет маленький ребенок. Он плачет, когда не понимает, почему не в состоянии получить желаемое. Способен посеять смуту внутри своей взрослой оболочки. И зачастую это и делает. Кончиться может тем, что этот ребенок начнет управлять своим ничего не подозревающим взрослым хозяином.