— Господи боже мой, вы же не замуровали ее заживо?! — воскликнул Джованни.
Лучана закричала.
Как джинны из бутылки, два мускулистых парня внезапно возникли в гостиной. Но одним движением руки Великий Магистр успокоил их.
— Конечно нет, пожалуйста, успокойтесь. — Он даже не повысил голоса. — Этот ритуал символический.
— Какой еще символический? Что значит «символический»?
— Не так громко, Нобиле. Не хотелось бы беспокоить соседей в это время суток.
Джованни расплакался:
— Кто вы? Она ведь ребенок! Кто вы?
Великий Магистр и Примипил вздохнули, как будто этот вопрос был адресован не им.
— Боже мой, — рыдал Джованни, — что вы сделали с Сильваной?
— С Сильваной все хорошо, — сказал Великий Магистр.
— Скажите, что вы ее не похоронили заживо! Скажите же!
— Как прикажете. Ее не похоронили заживо, — уступил просьбам Примипил.
— Наш символический ритуал уходит корнями в историю, — сказал Великий Магистр. Примипил кивнул. — Наш орден почти такой же древний, как Католическая церковь. Но, в отличие от католиков, мы не очень выставляем себя напоказ. И нас не так много. Но наши корни растут на почве истины.
Джованни вытер слезы и взял себя в руки:
— Вы — сатанисты?
— Вовсе нет.
— Корни нашей церкви более глубокие, — сказал Примипил.
В голове Джованни мелькнула мысль.
— Вы — дракулианцы!!!
Великий Магистр и Примипил подняли головы. Ответа не последовало.
— Какими бы безумными ни были ваши представления, — сказал Джованни, — вы должны понимать, что нельзя похищать десятилетнюю невинную девочку.
— Никто на земле нашего Господа не является невинным, профессор Нобиле. Ваша дочь, как и все мы, рождена с обязательствами, отменить которые ни в чьей-либо, кроме Господа, Сатаны и Костхула, власти.
— При всем моем уважении вынужден заметить, что это детерминистская болтовня!
— Сильвана — часть целого, профессор. Так предписано.
— Безумие. Послушайте себя сами! Пожалуйста… Это безумие.
— Безумие, профессор Нобиле? Библия все еще направляет жизнь миллионов людей. Почему же наши святые книги — безумие?
— В древности было написано несколько сотен, даже тысяч пророчеств. Сегодня они более не действительны! Библия является продуктом на только авторов Писания, но также и истолковывавших ее на протяжении двух тысяч лет.
— Это говорит истинный христианин.
— Вы не должны вести себя так!
— Как профессор, вы имеете право на такое понимание. В отличие от христианских миссионеров мы никогда не навязывали нашу веру и наше понимание Библии, к нам люди приходят сами.
— Не может быть, чтобы вы так думали.
— Я не прошу вас верить нам или признавать наши священные книги. Я просто объясняю вам судьбу Сильваны.
— Безумие. Безумие…
— Профессор.
— Чего вы хотите?
— Но ведь это довольно очевидно. Мы хотим получить Евангелие Люцифера.
— Вы получите его.
— Мы высоко ценим вашу готовность сотрудничать с нами.
— Как только Сильвана целой и невредимой будет доставлена в надежное место, вы получите его.
— Дело обстоит, к сожалению, не так просто. Мы не сомневаемся, что вы хотите добра своей дочери, но мы также не сомневаемся, что вы — или, возможно, ваша супруга — обратитесь к полиции или к властям. Этого мы позволить не можем. Вы наверняка понимаете, что постороннее вмешательство нам ни к чему.
— Мы не обращались в полицию.
— Пока нет.
— Мы только хотим вернуть Сильвану.
— Давайте поедем за манускриптом. И тогда найдем какое-то решение.
— Мы не можем сейчас поехать за ним.
— Почему?
— Я отдал его в технический отдел для анализа и консервации. В этот отдел у меня нет доступа. В университете усилены меры по обеспечению безопасности.
— Мы знаем об этих мерах.
— Они откроются завтра в девять утра. И тогда я его заберу.
— Мы будем с вами.
— Так дело не пойдет. Это возбудит подозрение. Я должен взять его сам. Один. Но даже и это представляет собой нарушение правил.
— Почему?
— Если артефакт передан на консервацию, мы не можем забирать его когда вздумается. Есть определенная процедура, правила. Но я справлюсь. Я найду объяснение. Я знаю хранителя.
Великий Магистр и Примипил долго внимательно смотрели на него. Наконец кивнули.