Он мало верил своим средневековым предшественникам, в каждом деле видящих козни ведьм, однако погружение вглубь документов, заставляло его все больше и больше склоняться к мысли, что в чем-то они были правы. Тень загадочной женщины постоянно витала над этим делом.
– Шерше ля фам, – бурчал он себе под нос, – Ищите женщину. Ищите. Господь сказал «Ищите и обрящете».
Он мысленно перебирал все упоминания о женщинах в связи с Андреем Первозванным. Историю о Марии Магдалине и всех женах-мироносицах он отбросил. Упоминание о Саре Египтянке и ее воительницах тоже. Его интересовал период не хождения туда, а хождения обратно. Почти ничего. Почти. В его деле не было почти. Почти это прокол, упущение не имеющие права на жизнь. Все должно быть точно. В каком-то месте он встречал упоминании о женщине рядом с Андреем. Вскользь, очень мимоходом. Брат Христофор напрягся. Это было делом чести вспомнить, где. Вспомнил, в материалах о крещении Грузии и совсем мимолетно в материалах о крещении Армении.
Он сел к компьютеру, подключил поисковую систему. Вот. Очень мало, просто ненароком упомянуто, что Нино Каподокийская царица Грузии, которая крестила страну в начале IV века. Была похожа на спутницу апостола Андрея своими длинными волосами цвета спелой пшеницы. А в материалах по крещению Армении, что Андрей представил Варфоломею, девушку удивительной красоты с волосами цвета созревшей ржи, уложенными в корону как у цариц Подземного мира.
Иезуит быстро перешел на материалы святой инквизиции. Процессы ведьм во Франции. Процессы ведьм в Германии. Процессы ведьм в Тевтонском ордене. Почти везде мелькает водопад пшеничных волос неуловимой и не пойманной колдуньи. Но там, где прошелестел подол ее платья, на костер идут люди причастные к его поиску. И еще там, где ступает ее нога, Черная смерть – чума выкашивает всех, кто по слухам был знаком с путем в Нижний мир.
А что там ближе к современности?…
– Ох, не даром советский светский лев, – иезуит улыбнулся собственному каламбуру, – ох не даром, занялся вопросом «белокурых бестий», – он еще раз улыбнулся, тихо, но внятно сказал в пустоту, – Соедините меня с Геннадием Борисовичем из ФСБ.
Геннадий Борисович ходил по рядам конференц-зала, перенося со стен на сцену листы ватмана, исчерченные разными геометрическими фигурами и исписанные цветными карандашами. Он всегда работал по старинке, и за глаза служил объектом безобидных насмешек современной молодежи в их ведомстве. Заслужил прозвище «Волхв». Однако это нисколько не влияло на его несокрушимый авторитет, как основы основ оккультного отдела. Через час этакого броуновского движения между кресел, на полу перед сценой валялся почти весь, испорченный пометками, росчерками и перечеркнутыми квадратиками, треугольниками и всякой всячиной, ватман. Зато на сцене, оставшиеся листы, выстроились в строгую логичную цепочку. Генерал отошел, полюбовался на свое произведение, как живописец эпохи Возрождения, новоявленный Джорджоне или Тициан. Прищурился, уверенно подошел, снял еще один лист, переставил два крайних, еще раз отошел, посмотрел и удовлетворенный сел на первый ряд зрительного зала и, закинув ногу за ногу и откинувшись на спинку, погрузился в созерцание полученной схемы. Просидев так минут десять, он уверенно встал, легко вспрыгнул на сцену, раздвинул все стенды вправо и влево и, установив в середину стенд с чистым листом ватмана, твердой рукой, вывел на нем пятиконечную звезду, больше похожую на пентаграмму древних алхимиков. Полюбовался на нее и так же спокойно и осознано написал в ее центре большими красными буквами «АЙНО».
Прошелся вдоль сцены, мельком взглянув на все остальные схемы и картинки, вернулся к центральному листу и от каждой вершины звезды провел стрелку острым концом упирающуюся, каждая в свой квадрат. В первом он, достав синий карандаш, написал «ВЧК-ОГПУ» и поставил знак вопроса. Подумал, без колебаний вписал во второй «Аненербе-СС». Почесал затылок, и рука его зависла над третьим квадратом.