– Грехи что ли замаливать? – откликнулся Антон.
– Или на ужасы сталинизма смотреть? – поддержал его Павел.
– К вечному приобщится, – отпарировала Айно, – Не век же нам тут в глухомани прятаться.
– Давай послезавтра? – вяло попросил Антон, – Отоспимся, отгуляемся и в путь. Я – за! А то заквасились.
– Когда успел? – огрызнулся Павел, – Тебе лишь бы до баб добраться. Так там, на Соловках одни паломницы да монашки.
– До Соловков еще плыть да плыть, – мечтательно протянул Антон, – А на лайнере отдельные каюты, бары, и туристки, туристки, туристки…одинокие. Девочки вы не дуйтесь, но с вами совсем квалификацию потеряешь. Это как сахар через стекло лизать. Я – за!
– Я тоже не против, – поддержал Павел.
– А я с мальчиками, – пропищала Марина – И зря вы нас… обидели. Не просил же у нас… никто… ничего, – и зарделась как маков цвет.
– Так что ж, за будущее путешествие! – подняла рюмку Айно, – А ты сегодня за свои слова ответишь! – со смехом повернулась она к Антону, – Покажем им Маринка, где раки зимуют?!!!
– Покажем!!! – со смехом ответила маленькая амазонка.
Айно осушила рюмку, озорно поманила за собой Маринку и нырнула в баню. В бане она поддала пару, распустила волосы, упавшие водопадом по плечам, плеснула в ковш, какой-то отвар стала шептать над ним. Маринка забралась на полок, легла, положив под голову веник, и задумалась. Что она видела в жизни? Она пришла в художественную гимнастику еще совсем сопливой девчонкой. Вернее не пришла, а мама привела за ручку. Потом годы работы до седьмого пота. Каждый день после школы бегом в секцию: и в мороз, и в жару, и в белые ночи, и в темные дни Питерской слякотной зимы. Соревнования и тренировки, тренировки и соревнования. Легкое поступление в историко-архивный институт, кто ж откажет в приеме перспективному молодому мастеру спорта международного класса. Учеба, тренировки и соревнования, соревнования, учеба и тренировки. Потом окончание института и распределение в Публичку. Алины Кабаевой – чемпионки мира из нее не получилось. Великого ученого открывшего Трою или иероглифы Египта тоже. И ждать что получится, было глупо. Личная жизнь тоже прошла как-то мимо. Конечно, девочку с такой мордашкой и такой фигурой легко готов был взять нас содержание любой олигарх средней руки. Тем более что ее содержание дорогого не стоило. Однако она сама себя пока еще уважала. Павел встретился ей естественно в Египте, в одном из этих отелей для «Руссо туристо», куда ее занесло в поисках древностей. Обходительный и в меру приличный. Потом он пригласил ее в Таиланд, где они провели почти месяц. Там она выучилась эротическому массажу по рецептам «древних жрецов», что впрочем, для нее знающей спортивный массаж с пеленок было не в тягость и не в диковинку. Это позволяло ей общаться с Павлом без секса, доставляя ему удовольствие, так сказать «бесконтактным методом». Это устраивало их обоих. Сама Маринка за весь ее недолгий жизненный путь без мамы и спорта, в сексе не находила ничего приятного, потому как не получила от него наслаждения ни разу за все это время. В своем круге ее прозвали «Ледяной внучкой» и вскорости, кроме Павла поклонников у нее не осталось, а случайные связи ее вообще не вдохновляли. Маринка со спортивных своих лет любила баню, тренажеры, массаж, полную расслабуху, когда все мышцы обмякли, и в душе и теле разливается какое-то спокойствие, после только что испытанной полной их мобилизации, концентрации. Она вернулась мыслями назад в день сегодняшний, перевернулась на живот и стала следить за Айно. Чего там обещала показать мальчикам эта шикарная девица? Да еще при ее участии. Ей богу такая перспектива группового секса ее не вдохновляла. Она опять вздохнула,…если надо, то придется через коленку себя сломать, но согласиться.
Айно колдовала над ковшиком, что-то добавляя туда, замешивая, пришептывая. До слуха Маринки долетели слова: «С гуся вода, с лебедя вода. С нас – весь наговор, вся ворожба. Навка парит. Навка правит. Навка все дело поправит». Вся она была такая ладная, стройная. Маринка видела многих гимнасток, но Айно казалась ей лучше всех их. Вот она распрямилась и резким движением плеснула воду на раскаленные камни, отчего те взорвались паром, и по парной разлился какой-то удивительный сладковато-пряный дух. Дух этот ударил в потолок, отскочил от стен, мягко прошелся по телу Маринки, заклубился в середине парной и вдруг обрел плоть и превратился в обнаженную девушку удивительной красоты.