– Мальчик, четыре обеда в салон каюты номер один. По высшему классу и чаевые твои зависят от качества и скорости, – придержал его за локоть, – И всю информацию о женском контингенте, плывущем на вашем ковчеге. Кстати, как его звать-величать?
– Кого?
– Ковчег!
– Ах, теплоход. Белинский. Наш теплоход называется «Белинский».
– Ну ладно водитель Белинского, ты свою задачу понял? Тащи. У вас, кстати, вода горячая…
– Есть! – отрапортовал стюард. Он уже понял, что вытянул свою золотую рыбку. На теплоход сели крутые парни с телками.
Потянулись тягучие круизные дни и не менее резиновые круизные ночи. Две подружки Айно и Мари засели в баре под бдительной охраной Павла, совращая мужской контингент теплохода и вызывая тихую ненависть женского контингента. Антон, отдуваясь за двоих, пытался примерить женскую половину круизной компании с их присутствием на борту, что похоже ему удавалось. Жизнь лайнера потекла также медленно и уверенно как волны Волго-Балтийского канала.
Компания молодых людей весело выплеснулась на берег в Горицах вместе со всей толпой отдыхающих, посмотрела облупленный монастырь, съездила в Ферапонтово, полупала глазами на фрески Дионисия. Потом на верхней палубе поахала на Белоозеро. Следующим номером программы были Кижи. Огромный деревянный храм далеко был виден с озера. Айно, глядя на него, о чем-то задумалась и отключилась от веселого гомона на палубе.
Ватага, встретив вернувшегося вожака и отпраздновав его благополучное возвращение, собиралась в обратный путь. Домой даже лошадь быстрей бежит, да и знакомый путь всегда короче. Не заметили, как выкатились в Онегу и увидели уже знакомый пылающий костер храма Дракона.
Почтительно и с восторгом во взоре встретили долгожданных гостей волхвы Перуна и Змеевы детки на острове Кижи. С неподдельным удивлением и почитанием взирали они на Андрея и на своего товарища Тура, осиливших этот путь. С преклонением смотрели они на жрицу Дракона стоявшую бок о бок с их посланцами. Много слышали они об ужасных Нагайнах, да вот видеть пришлось первый раз. Оказалось, что очень не дурна, да и не так страшна, а коли в общей ватаге, так и совсем желанна.
Старый Перунов волхв отозвал в сторону Андрея и тихо сказал:
– Ты как хочешь Ререг. Можешь отказать мне, можешь даже не заметить приглашения моего. Однако надо дружине пир устроить здесь, на границе Гипербореи и Скифии. Отныне в мире живем. Отныне нести вам по земле своей то, что не было в народах наших и то, что ждали долго. Порядок.
– Порядок? – удивился Андрей.
– Порядок. Тот, что тебе в Нижнем мире в дар дали. Я ж как никак ведун. Да еще старый ведун. Мудрый. Любомудр. Мое место давно там в Нави. Просто задержался здесь не на долго, чтобы молодых на путь истинный наставить. Теперь уже пора. Теперь на смену мне, такие как Путята и Тур пришли. Можно им землю без опаски оставить. Так что, пир?!
– Пир, так пир. На границе говоришь? На грани! И у волшебного костра. Так?
– Так!
Отгуляли, отпели молодцы и девицы на пиру, на грани миров, собрались в дорогу далее. Всю ночь просидел Тур со своими братьями у стен деревянного костра. Долго говорил о пути своем, о доле своей. Утром встал, поклонился в ноги всем, закинул за плечи котомку с дарами, дабы не забывал, кому служил верой и правдой до того, как ушел со странным этим. Обнял старшего волхва, повернулся и, не оборачиваясь, побежал к кострам, где сидела ватага.
Лодьи уходили на юг, уходили той дорогой, что привела их сюда. Махал им сухой рукой, стоя на высоком холме у Перунова капища, старый волхв. Потом повернулся, подошел к капищу, обнял Алатырь-камень и пропал. Навсегда.
А паруса надутые попутным северным ветром несли ватагу на юг. Уверенно несли. Прошли поворот на Свирь. Андрей даже бровью не повел. Сил глянул на ватажника и продолжал править как правил. Кончилось Онего и открылась протока на юг. Уверенно ввел Сил головного лебедя в протоку, как будто всю жизнь этой дорогой ходил. И так же уверенно вывел корабли в новое широкое озеро.