– Сдается мне, что это Беловодье, – как бы сам себе сказал Лукомысл – А это так и есть Белое озеро. Правильно идем.
– Мы всегда правильно идем, – отозвался Сил, подворачивая на волну.
К вечеру им навстречу выскочили три боевых струга, судя по парусам и прапорам на мачтах, из дружины Андреевых воевод, что стояла в Белозерске. Косма вздернул на мачту овальный красный щит с золотым солнцем. Струги развернулись и повели за собой дорогих гостей к пристани города.
Чуть дальше от пристани видны были огромные земляные валы крепости и поверх них частокол и рубленые башни. Крепко встали на этой земле дружины, присланные им. Андрей накинул поверх красный плащ, заколотый на плече брошью с головой медведя. Он здесь вождь. Князь, как называют вождя в этих землях. А назвался груздем – полезай в кузов, так тоже говорят в этих землях. Ватага тоже приоделась, приосанилась. Первый город на родной земле. Грех в грязь лицом ударить. Вроде как лучшие. Худших бы с собой ватажник не брал.
В палатах их ждали воеводы и местная дружина. Снова пир, снова разговоры. Встал Лукомысл, взял гусли и запел ту песню про их поход в неведомые земли, в страну Драконов, на остров Блаженства, что сочинил на палубе лебединой лодьи. Он пел, а в палатах слышался шум ветра, плеск волн, рев драконов, шипение змей и грохот штормовой грозы. Он пел, а в полумраке палат горели костры, и сверкали молнии Перуна, звенели мечи, высекая искры, и вспыхивали глаза диких зверей. Слушатели видели сами и ночной бой и страшных змеев, свернувшихся в клубок у входа в Навь, удивительное кипящее озеро, молнии, вылетающие из-под воды и волшебный костер, горящий в глубине моря. Певец замолк, а в зале еще долго стояла тишина. Затем загудели гудки, застучали кубки. Пир пошел своим чередом. За тех отважных, что ушли и вернулись. За тех, кто держит слово. За тех, кто славу множит, не боясь пути и не страшась врага.
Не задерживаясь, а только пополнив припасы, двинулись корабли дальше, побежали по рекам, по протокам. На юг, на юг от Белого озера. Местная дружина дала струг и кормщиков проводить Андрея по тем землям, где они пути знали. Потому летели лодьи под всеми парусами по широким рекам, протискивались узкими протоками из одной речушки в другую и выкатывались на ширь озер, пока не показались впереди стены крепости Ростов. Крепости, где сидели Андреевы крестники, а точнее побратимы кровные – Римн и Перей-Туча.
– Правь к Ростову! – зычно крикнул Андрей, – Надоть в гости забежать. Негоже побратимов обижать. Ведомые уверенной рукой кормщиков, лодьи развернулись за головным лебедем и красиво веером пошли к берегу. Такого народ ростовский не видал и дружно сыпанул на берег поглядеть, кого же им пригнал северный ветер?
После Кижей народ устало расползся по каютам и залег, как медведи в берлогу, до утра. Утром их выгрузили у шлюзов, посадили в раздолбанный автобус и протрясли по такой же раздолбанной дороге к пассажирскому порту города Беломорска, где их поджидала Ракета. Сонная толпа распихалась по салонам трамвайчика на подводных крыльях, и он лихо пискнув гудком, прополз через шлюз и выскочил на простор Белого моря. Здесь на просторе водяной конек-горбунок, встрепенулся, дал скорость и понесся по гребням волн в сторону Соловецкого архипелага.
Соловки выплыли из утреннего тумана как мираж: только что вокруг висела влажная, холодная, непроглядная пелена – и вдруг обозначились расплывчатые контуры берегов, суда на рейде, абрисы крепостных башен. Еще немного, и зыбкие силуэты стали отчетливыми, и вот уже Ракета встала под бело-черными стенами Соловецкого монастыря – можно сказать, географического и исторического сердца Поморья.
Встав на трассу Петербург – Мурманск, Рихард включил дополнительные мощности своего маленького чуда техники и можно сказать долетел до Беломорска мигом. В Беломорске он потерял времени раза в два больше, чем на всю дорогу. Сначала на его вопрос о нахождении морского порта его уверенно направили на мыс, где находился давно закрытый рыбный порт. Затем, когда он все-таки обнаружил маленькую пристань в стороне от города, которая и оказалась пассажирским портом, и подрулил к ней, выяснилось, что пароход на Соловки будет завтра с утра, но он может и опоздать на Ракету. Понять, как можно опоздать на рейсовый трамвайчик, если он ходит точно по расписанию, что ему и подтвердили, не менее уверенно, чем перед этим показывали дорогу до порта, он не смог. На ночевку он ухал в город.