– В какой части?
– Там где про рабов царицы преисподней.
– Точно по тексту так: «Они придут. Нежить и волки-оборотни, дабы помочь зовущему их!»
– Там «и» или «или»? – генерал напрягся.
– Там «и», – уверенно подтвердил иезуит.
– Тогда давайте выпьем с дорожки. Сухая ложка горло дерет, – поднял рюмку чекист, – а потом…
– Честным пирком, да свадебку, – подхватил напарник, чокнулся и добавил, – С приехалом!
Оба выпили не спеша. Также неспешно закусили. Налили по второй с добавлением бальзама, пахнувшего на них ароматом трав.
– Не буду злоупотреблять вашим терпением брат, – хрустнул грибком Геннадий Борисович, – Если там «и», то это значит, что сначала пришла нежить, а потом волки-оборотни. Не вместе, а последовательно. Выражаясь современным языком, волки пришли зачистить объект от нежити. Волки пришли как чистильщики.
– Вы считаете, – Христофор аж поперхнулся соленым огурцом, – Что волки зачистили нежить!! Что сначала были люди в коже, вызванные кем-то, кто принес жертву! А потом пришли ПРИСЛАННЫЕ волки и зачистили их!!
– Где-то так. Вы в курсе, что полярный волк это символ чистоты? Так скажем санитар льдов.
– Как впрочем, и любой волк. Я предлагаю по второй. Если по каждой вы будете выдавать такие версии, я готов напиться вдрызг.
– Поддерживаю ваш тост. Прицепом к первой версии. Сначала были люди в коже, потом люди волки. А как у вас говорят, когда пьют? У нас говорят «На здоровье», а у вас?
– Салюд, вот так коротко. Салюд! – я из испанской Наварры.
Они сидели долго, обсуждали версии, поднимали тосты. Дождались рыбы по-поморски, заказали еще мяса. Спорили о чем-то. Цитировали разные документы, ссылались на протоколы допросов и рапорты агентов. Наконец пришли к выводу, что голова уже совсем не варит после дороги и пора на боковую. Выпили пахучего лесного чая и разошлись по номерам, договорившись завтра прогуляться по острову и дообсуждать версию генерала.
Рихард уверенно шагал в направлении указанном шустрым пацаном по хорошо натоптанной дорожке. Дорожка вела мимо заброшенного и развалившегося старого лагерного барака к не менее старым постройкам, в которых, открыв приветливо двери, ютились два продуктовых магазина. Именно к ним и была пробита народная тропа. Напротив магазинов, практически дверь в дверь, в помещении такого же бывшего лагерного барака, построенного из деревянного бруса, и располагалась одна из старейших гостиниц этого края. Над входом красовалась вывеска «Соло». То ли сокращенное от Соловки, то ли в честь незаходящего здесь все лето солнца, а может, потому, что в свое время она принимала туристов одна. Так сказать без ансамбля, то есть Соло. Рихард толкнул дверь, очутился в маленькой прихожей, из которой прямо был вход в такое же маленькое кафе, а направо к стойке рецепшина, за которой сидел довольно приятный молодой человек.
– Остановиться желаете? – спросил он.
– Не прочь, – ответил Рихард, – Что имеете?
– Одноместный с удобствами в номере. Душ, туалет, горячая вода. Десять минут с нашего порога до Святых ворот Соловецкого монастыря.
– Что стоит роскошь?
Молодой человек назвал цену, добавив, что при гостинице есть баня на Банном озере и прокат авто. Рихард позволил себя уговорить, взял ключ и направился в номер принять душ и хоть немного расслабится. Ужинать он решил в кафе при гостинице и сегодня никуда не ходить.
Соловецкий остров.
Соловецкий Лагерь Особого Назначения (СЛОН).
Соловецкий монастырь.
Могила последнего гетмана Украины.
Ракета, выгрузив пассажиров, уже давно набрала новых, тех туристов с круиза, что приехали сюда вчера и, похлопав крыльями, помчалась назад в Беломорск. А вновь прибывшая масса любителей экзотики была упакована в автобус и отправлена по месту дислокации в «Соловки-отель». Бросив там свои нехитрые пожитки, четверо друзей пошли прогуляться по святым местам.
– Вы в монастырь? Идите, идите. Я догоню, – сказала Айно, – Побродите там. Я вас найду. Там под крыльцом есть могила последнего гетмана Запорожской сечи, что больше ста лет прожил. Я через час там буду. Пока!