Он закончил читать, аккуратно сложил стопку листков в папку и закрыл ее, снял очки, протер и выжидательно глянул на слушателей.
– Вы считаете это часть «Евангелия от Андрея»? – напористо спросил брат Урбан.
– Я предполагаю, – уклонился от прямого ответа брат Климент.
– Но возможно?
– Возможно.
– Необходимо удвоить поиски и утроить бдительность! – резко встал пухленький, – Я так и сообщу генералу Ордена Иезуитов! Предупреждаю еще раз, утечка информации обернется большой войной! Я не боюсь этого слова. Войной!!!
– Кто предупрежден – тот вооружен, – смиренно ответил брат Христофор, подумав про себя, – Беги, докладывай. Тыловая крыса. Скорее бы ты смылся, только по рукам вяжешь.
– Не торопитесь, брат Христофор, я еще у вас погощу, – читая его мысли, кинул, не оборачиваясь, брат Урбан, отходя от стола, – Я бы на вашем месте поискал, тщательно поискал, тех, у кого свитки.
– Сука! – не сдерживаясь, сквозь зубы прошипел сухопарый.
– Бармен, один коньяк и лимон и одну водку и…, – Антон артистично сделал паузу.
– И моченую клюкву, – закончила за него Айно.
– Моченую клюкву? Не держим, – растерялся мальчик бармен.
– Тогда водку и …водку, – засмеялась, оскалив зубы рысь.
– А вы тут, каким ветром? – повел долгую игру Антон.
– Северным.
– И что там много таких…
– Там… много, – утвердительно кивнула девушка.
Бармен принес заказ и галантно подвинул даме две водки. Она взяла коктейльный стакан, спокойно перегнувшись через стойку, слила обе в него. Подняла свои спокойные зеленые глаза на собеседника.
– За знакомство! – чокнулась с его рюмкой.
– За знакомство, – ответил Антон.
Странная новая знакомая опрокинула водку в себя как воду, резко встала.
– До новых встреч! Мне пора.
– А телефон, – растерялся Антон.
– Я найду, – жестом остановила она его, увидев, что он пытается подняться, – Я найду, ты не беспокойся. Ты беспокойся, если найду, – и она засмеялась, каким-то урчащим смехом. Так мяукает довольная лесная кошка. Сытая и разомлевшая на солнце, когда играет с попавшейся ей мышью.
Антон обалдело смотрел ей вслед. Она уходила, покачивая крутыми бедрами, плотно обтянутыми джинсами. Уходила спокойно прямо через танцпол, умело лавируя между танцующими, за секунду уклоняясь от их тел. Мягко ступая в своих высоких сафьяновых сапогах она опять напомнила ему рысь. От нее веяло какой-то силой и опасностью. Ни один из местных Жигало даже не попытался остановить ее. Охранник на входе моментально распахнул дверь. Она чуточку задержалась на ступеньке, покачиваясь на носках, обернулась. Антон ожидал услышать победный рык Багиры, или визг разъяренной кошки, но просчитался. Она нашла его глазами, видящими в этом полумраке и дыму, помахала рукой и улыбнулась. Только сейчас он заметил, даже на таком расстоянии, что у нее ямочки на щеках. Он вскинул руку в ответном прощании. Айно на ступенях не было. Антон соскочил с высокого стула. Плюхнулся на кушетку и затянулся из кальяна.
– Наво!!! – ударил ему в уши странный крик…
– Наво!!! – вдруг раздался крик с переднего струга.
– Наво! Наво! Наво! – покатилось по лодьям.
Ватага вышла в Наво-море. Подняла паруса и, поймав ветер, пошла от берега в неизвестную даль.
Наво-море встретило их ласково, надуло попутным ветром паруса, и погнало, под синим небом, по спокойной воде, чуть играющей небольшими волнами, вдаль от родных берегов. Сил и Елисей, глядя на это синее небо и играющие солнечными зайчиками волны, как будто золотыми рыбками, закусили седые усы и глубоко задумались. Не было еще такого, что бы Наво-море так чужаков привечало. Не было и таило в себе опасность и беду. Ветер чуть шевелил паруса, играя прапорами на высоких мачтах и относя ватагу все дальше и дальше от берега. Затем слегка усилил порывы и также ненароком подвернул к северу унося теперь лодьи к Конь-острову. Сил нахмурился и крепко взял правило в мозолистую длань. И, как будто поняв, что его маневр разгадан, ветер сразу окреп, с треском развернул прапора и надул паруса крутыми горами. Солнце скрылось сначала за облаком, а потом навалили свинцово-черные тучи, и вода сразу потеряв серебряные отблески, налилась такой же свинцовой серостью. Берег уже пропал из виду, а за низкими тучами и солнца было не видать. Сил о чем-то пошептался с Елисеем, послюнил палец на ветер, бросил в воду конец смоленой веревки, еще о чем-то перекинулся с борейцем, перекрикивая уже совсем шальные порывы ветра, и громко приказал спускать паруса, чуть оставив их почти у самого настила палубы. Ветер злобно завыл, поняв, что его замысел разгадали и на его уловку не поддались. Андрей подошел к Силу, прикрыв рот ладонью, закричал ему в ухо: