К завтраку девушки вышли уже в другом виде. Марина серьезным топ-менеджером средней руки. В деловом, но шикарном костюме, а Айно девушкой города – в джинсах и рубашке.
Джентльмены поставили на стол дымящийся завтрак. Быстро поев, вся четверка двинулась в библиотеку. У дверей Марина попросила их погулять минут тридцать пока она закажет пропуска. Айно, сделала ручкой, обещав не теряться. И Антон с Павлом, быстро отыскав наметанным взором столики, сели пить утреннее пиво. Позицию они заняли так, что дверь библиотеки была перед ними как на ладони. Через полчаса дверь открылась и появилась Марина. Она огляделась и призывно замахала им рукой.
– Марин, как это ты нас сразу увидела, – бестактно спросил Павел.
– А мне Айно какой-то отвар дала, и, знаете, зрение восстановилось. Вижу как в очках. Пошли, пошли дед ждет. Он сказал, что ему тоже интересно, чего можно сейчас накопать в Прионежье.
Друзья сунули свои паспорта в щель Бюро пропусков, получили свои разовые аусвайсы и пошли за провожатой вверх по лестнице. Марина теперь и шла как-то по-другому, уже не как Дюймовочка или Красная Шапочка, а как Золушка после бала. Вся такая ладная в облегавшем ее костюмчике, в туфлях на небольших каблуках удачно подобранных под ее стройные ножки и деловой костюм, с новой прической – шлема воина, он, кажется, стала выше ростом и взрослее.
На пороге отдела рукописей их ждал старый еврей. Это было видно не вооруженным глазом.
– Альтман Даниил Иосифович, – представился он, – профессор.
– Антон.
– Павел.
– Чем могу служить? Вот Мариночка сказала, что у вас вопросы, – Он понизил голос, – Откройте мне тайну молодые люди, что вы с ней сделали? Она за день расцвела как шемаханская роза? Ай, я яй. Что делает любовь! Пойдемте молодые люди, не стоять же нам на пороге.
Он засеменил вглубь комнат, забитых шкафами со старыми книгами, вошел в маленький зальчик с овальным столом. Жестом пригласил гостей и сел сам.
– Мариночка, детка, принеси мне, пожалуйста, чаю, а гостям кофе. Вы ведь пьете кофе, молодые люди. А я свое отпил. Только чай. И пожиже Мариночка, детка. Я весь внимание…
– Вот, – Антон сразу без предисловий выложил копию свитка, – Это мы привезли с Онеги.
– Так, так, – дед подвинул себе бумаги, взял лупу и углубился в их изучение. Он читал бумаги, тихо проговаривая текст. Друзья прислушались:
К вечеру, когда линия берега слилась в одно темно-зеленое пятно, чуть левее курса головного драккара, в небе вдруг засиял, заиграл волшебный небесный огонь. Андрей опешил, но оторвать взор от чародейского зрелища не мог. Огонь заплясал зеленым переливчатым светом где-то в глубине небес, разросся на все темное небо и вдруг заискрился синими, розовыми, желтыми и красными цветами, расползаясь до кромки темного берега длинными и гибкими щупальцами прекрасного морского зверя, которого видел однажды с борта своего корабля в дальних южных морях. Затем кто-то могучей рукой свернул этот волшебный огонь и, вытянул его, изогнув в радугу, и повесив искрящийся мост, опирая его одним концом в лебедя на носу лодьи, а вторым в неприступную стену мачтовых сосен на берегу. Теперь вожак понял, что это воинский бог Перун указывает им путь, и махнул рукой кормчим – править так. А в небе уже горел многоцветный цветок. То ли египетский лотос, то ли галльская лилия, то ли восточная роза, но огромней, прекрасней и великолепней. Теперь он еще и понял, какому цветку поклонялись самые древние волхвы и почему они горестно вздыхали, когда не могли передать его великолепие: ни словом, ни рисунком, ни песней. Это нельзя было выразить человеческими чувствами. Это был цветок богов. Вдруг море Наво вокруг нас забурлило и неожиданно закипело, как вода в котле, стоящем на пламени очага. Гребцы вскрикнули и выдернули весла из кипящего моря. Лукомысл улыбнулся, быстро зачерпнул воду из-за борта кожаным ведром и протянул его Андрею. Ватажник сунул руку в кипящую воду. Она была холодна. Так вот о каких чудесах говорил волхв Перуна. Вот как бережет воинский бог вместе с Велесом путь в Навь, который простые смертные взялись отыскать. Но видимо угодили богам, коли указывает этот проход переливчатая радуга.
В темной неприступной стене сосен мелькнул просвет и Сил, уже заметив его, направил нос головной лодьи прямо через листву свесившихся к воде ив и ветел. Разорвав зеленую завесу, она вылетела в журчащую воду широкой реки.
– Свирь, – коротко пробасил Елисей.
– Суши весла! – крикнул Сил, повернулся к старшему, – Ну что, ватажник, вот и начало пути. Давай привалимся, выспаться надоть, да и подумать о том, о сем, – он неожиданно вздохнул, – Потом может и некогда быть.