– Привал! – отдал приказ Андрей.
– Все! Скифии край. Скоро Гиперборея, – коротко выдохнул Елисей, и все задумались.
Утро встретило тишиной и спокойствием. Широкая Свирь несла свои воды плавно и величественно. Она напомнила Геллеспонт – пролив, соединяющий Понт Эвксинский и Срединное море. Правда море, где погибла Гелла дочь бога ветра Эола и богини облаков Нефелы было пошире.
– Действительно в мелком море саму Сияющую не утопишь, – горько усмехнулся про себя Первозванный, мысленно переводя имя Геллы и вспомнив город на берегу Геллеспонта с названием Царьград и тех, кого там оставил, – А ведь неплохую сказку придумали. Кому надо поймет, что там утопили веру в Сияющее солнце. Эй, Лукомысл, – повернулся к товарищу, – А что значит Свирь?
– Это ты теперь у Елисея спрашивай, – ответил волхв, – В этих краях теперь он нам клубочек путеводный.
– Свирь – это просто Глубокая река, – спокойно ответил Елисей, – А земли эти пока еще не наши, это пока еще Скифия.
– Глубокая река…, – в раздумье повторил Андрей, – С берегов одной глубокой реки на стремнину другой…Такой значит путь.
Лодьи ходко шли по темно-синим водам Свири, плавно принесшим нас к широкой глади озера.
– Но вот и Онего-море, – пояснил Елисей.
– Страшное Онего, страховатое, – неожиданно добавил Сил, крепче взяв в руки кормило.
– Чего ж тебе Онегушко не угодило? – обидчиво спросил Елисей.
– А тем, что мертвая зыбь на нем вдруг нападает на корабельщика и губит его, – тотчас отозвался Сил.
– Плохого корабельщика, – огрызнулся гипербореец, – Коли не помор, неча по морю ходить!
Тем временем Онего, огромное как море наваливалось на них действительно страшное в своих скалистых берегах. Скалы его берегов то голые с причудливыми формами, то украшенные зубчатой каймой хвойных лесов, казались то зубами страшных чудищ, то гребнями диковинных драконов и змеев.
– На этих берегах до сих пор живут еще певцы былин, вопленицы, там, где шумят грандиозные водопады: Кивач, Пор-порог, Гирвас, – рассказывал Лукомысл, – Это последнее пристанище скальдов и баянов, гусляров и бандуристов.
– Ну а его, почему Онего кличут? – повернулся старший теперь к Елисею, но тот молча отвернулся в сторону раскинувшегося простора, как будто не слышал вопроса.
– Он не ответит, – сказал Сил вместо него, – Это такая седая старина, что людям этой земли запрещено говорить о ней.
– Когда-то давным-давно, – протяжно начал Лукомысл, – когда на этих землях жили древние воины и певцы. Когда здесь проходила дорога в Навь и рарожане – люди соколы могли пройти по этой дороге в оба конца, а не так как сейчас, только в один без возврата. Так вот, в те времена…, – все повернулись к рассказчику и даже Елисей, широко раскрыв глаза, удивленно слушал его, а тот продолжал, – Так вот, в те стародавние времена, на языке соколиного народа,… да впрочем, на языке всех народов Великой Гипербореи. А понимали его все, потому как это был язык воинов, не имевших поражений, и раздвигающих кончиком своей боевой секиры пределы мира. Было в этом языке слово «ОНЕ». Слово «ОНЕ» на языке этих воинов означало «те». Им они называли тех, кто пришел с самого севера, из самого потаенного места. На языке тех же воинов называлось оно, место потаенное – Туле. Так вот воины и маги, приходящие из Туле, то есть из «тайного места» именовались коротко «ОНЕ». Это были лучшие воины в подлунном мире. А слово «ГО» на их языке означало «Сияющие». Поэтому место, где они основали свой лагерь, стали называть ОНЕГО или Сияющие Те. Так рассказывают скальды и барды. А ты Сил, – он повернулся к кормчему, – правь строго на северную звезду, туда, где, по словам Бравлина, давшего нам совет на Валааме, лежит остров Кижи, на котором стоит капище воинскому богу Перуну… с тех самых пор стоит. Я правильно баял, Елисей? – Лукомысл повернулся к гиперборейцу.
– Так! – согласно кивнул тот, – А ты откель все так складно знаешь?
– А я, Елисеюшка, волхв Велесов, если ты еще помнишь это, – озорно ответил рассказчик, – А Велес он ведь не токмо скотский бог, но еще и Святобор, ваших медвежьих родов покровитель, – и тихо добавил, – И… Змей, вашим богам родный брат.
Но уже показался на горизонте остров, а на нем удивительный огромный костер. Костер этот полыхал в лучах заходящего солнца ярким малиновым светом, устремив к таким же малиновым небесам языки пламени. Андрей присмотрелся к костру.
– Что за чудо такое? Что за огонь? Пламя не колышется и стоит прямо как замороженное чародейской силой, – почти спросил это вслух, когда понял, что это не костер, а какой-то храм, – Ух ты! – вырвалось из груди.