– Послушай Сокол, начнешь дорогу искать, сначала путь у дев спрашивай.
– У каких дев?
– У дев охранительниц. Просто так и скажи: «Я служитель девы моря прошу вас девы мне помочь…»
– И что?
– А не то. Они сами выйдут коли захотят.
– А не выйдут?
– Тогда к богам или духам лесным…, – он замолчал, но уверенно закончил, – Сначала к девам! Спи!
Со двора раздался шум мотора.
– Эй ты, мечтатель! Ты там восход коммунизма, что ли высматриваешь? Спускайся в поселок поедем.
Павел очнулся и бодро сбежал вниз.
Остановив машину на площадке перед Ладожской крепостью, компания направилась на осмотр достопримечательностей. Через полчаса Антону надоело лазать по камням и развалинам, сунув руку в карман куртки, он неожиданно нащупал несколько листков, вынул, это была копия одного из свитков. В голове мелькнула гениальная мысль.
– Айно! – он спрыгнул со стены к девушке, – Ты говорила, что знаток рун?
– Да. А что?
– Вот посмотри, – Антону было все равно, что там написано, но повод подкатиться он нашел верный.
– Руны? – Айно вертела в руках копию, – Нет, не руны. Я таких не знаю. Очень похоже, но я таких не знаю.
Постой. Ребята! – позвала она всех, – Ребята тут говорят раскоп на горке за воротами. И там академик какой-то копается. Пойдем, – повернулась к Антону, – Ему твои каракули покажем.
Все дружно пошли к раскопу. В раскопе копошились курсанты из кадетского училища. Сам академик сидел под навесом и изучал какие-то железки и осколки. Айно подластилась к нему как кошка. Отказать такой смеси кошки со змеей было просто невозможно. Она мурлыкала и шипела, но академик сдался.
– Показывайте коллега, что у вас там за руны неизвестные скандинавской лингвистике, – присмотрелся, – Конечно! Это же бояновица. Я считал, что таких записей раз два и обчелся. Откуда вы взяли этот текст?
– Я привезла его из Хельсинки, из музея викингов, – быстро нашлась девушка, – Он там пылился в запасниках, а я пищу диссертацию и хотела его приложить как иллюстрацию.
– Давайте попробуем разгадать эту загадку. Многого от меня не ждите коллега. Так в общих чертах, я попытаюсь дать вам связный перевод, но в общих чертах, – он наморщил лоб. Взгляд зеленых глаз придал ему смелости и вдохнул в него литературное вдохновение.
Слова полились сами собой.
Утром они распрощались, и Андрей вернулся с поджидавшей его дружиной на лодью. Обогнули остров, подхватили остальную ватагу и ходко дошли до острова Большой, где ясно было видно капище Велеса. Андрей отправил с дарами к волхвам Лукомысла. Тот вернулся скоро, подтвердил все слова опального волхва. Кормщики крепко взяли правило в мозолистые ладони и корабли пошли на север.
Немного поплутав по протокам и ерикам, проскакивая малые озера и почти теряя дорогу в замысловатом узоре голубых дорожек и тропинок, кормщики все-таки нашли единственный путь, отмеченный красной нитью, который вывел их на просторы Выгозера.
Паруса, надутые попутным ветром, казались отражением облаков, плывущими над ними в синем небе в ту же сторону, что и они, к ледяному морю. Выгозеро длинным синим языком лизало серые скалы и зеленые сосновые боры странной Медвежьей страны. Тишина, кажется, звенела тонким комариным писком в чащобе меж стройными стволами мачтовых сосен. Синее небо с белыми облаками. Синее озеро с белыми надутыми парусами. Да только сонное журчание воды вдоль бортов, споро идущих кораблей. Сил хмуро смотрел на берега с отвесными каменными стенами. Наконец не выдержал, повернулся к Елисею.
– Слушай, медвежий брат, в вашей стране вообще-то люди живут?
– А то! – буркнул тот, но в самом ответе сквозила та же опаска, что и во взгляде Сила.
Елисею самому не нравилась эта звенящая тишина. Они прошли уже больше половины озера, а на встречу им не попалась ни лодчонка, ни стружок какой. На берегах ни разу не мелькнул сарафан бабы стирающей белье или порты какого-либо шустрого постреленка, выбежавшего посмотреть на такую невидаль, как целая ватага судов, вспарывавших тихую гладь озера. Они совершенно спокойно прошли мимо огромного острова, говорят самим Калевом брошенного камня, что бы закрыть дорогу к Белому морю. Прошли проливом, который, он точно знал, стережет ни одна пара зорких глаз. Ни одна веточка не шелохнулась в кроне вековых сосен, стоящих на берегу, ни одна травинка, не уронила капельки росы, сбитой не осторожным ударом. Не было, кажется, в этих местах ни одной живой души. Однако умелым ухом воина он слышал, как стрекочут в глубине леса суетливые сороки. Да и Сил с Андреем поняли, что все здесь не так, когда к полудню не вышли на водопой пугливые олени и косули. Значит, кто-то спугнул их ранее. Язык озера стал тоньше, как язык змеи раздвоился и потом и вообще растерялся среди россыпи островков и островов, приваливаясь к огромной скале выступающей в воду, то ли еще одному большому острову, то ли просто береговому стражу, шагнувшему прямо в середину потока, что бы быть поближе к проплывавшим путникам. Озеро здесь распалось на множество проток, а корабли тянуло главным потоком прямо под нависающие над синей водой отвесные стены этого каменного стража. Вода билась об его грудь, превращаясь в белоснежную пену. Крутилась в каких-то водоворотах и ямах, отбрасываемая в тихую заводь за спиной этого гиганта одним рукавом, и бешено рвущаяся дальше между скал, подводных ловушек и полузатопленных островков вторым рукавом, туда, куда указывала на хоженце, данном Змеевыми детками, красная путеводная нить. Сил, Лукомысл и Елисей втроем налегли на правило и вырулили головную лодью в бешеный поток, а потом по нему в узкое горло протоки меж двух небольших островов. Струги и драккары ныряли за ними в этот шумно крутящийся хоровод искрящихся брызг и выпрыгивали вслед вожаку. Кто-то терял парус, кто-то ломал кормило, кто-то весла, но выскочили все. Андрей понял, что ватага подобралась, что надо. Когда последний варяжский драккар вылетел на тихую воду умело подставляя ветру свой полосатый парус, с берега раздался не то чтобы злобный вой, скорее вздох разочарования, вылетевший из десятка глоток.