Он неохотно вернулся из своего видения. С удивлением, еще не совсем придя в себя, смотрел на девушку внизу, махающую ему рукой. Откуда она здесь? Покрутил головой. Она только что была у костра и пила мед из ковша, порезав себе руку кинжалом. И вдруг Павел отчетливо вспомнил, как Жорик подарил Айно кинжал и она, расцеловав его в ответ, сказала: «Спасибо Егор!!! От всей души спасибо!!! Ты даже не знаешь, как ты угадал!». Надо будет у нее попросить кинжал показать, отметил для себя Павел, спускаясь по скользким ступеням.
Обед был не то чтобы роскошен, но сытен. После него Антон, ковыряя в зубах и развалившись в кресле, лениво философствовал:
– Жизнь, похоже, удалась, однако дамы и господа, надо подумать, крепко подумать…
– О чем ты Антош?
– Андрей, – поправил Антон, – Меня по паспорту зовут Андрей. Надо запомнить господа, надо.
– Так о чем ты Андрей?
– Надо прикинуть друзья, сидеть нам в норе или двигать дальше. Взвесить, как говорится, все «за» и «против».
– Ты же сам говорил, что надо забиться в логово и отсидеться. Да и Сева предупреждает, что ищут нас, – Павел налил себе сока и тоже расслабился.
– Я вот думаю, то, что мы натворили,…а что мы натворили из нас никто не знает…. Или кто знает? – он обвел всех взглядом, сделал паузу. Ответа не было, – Никто не знает? – подвел он итог, – Так вот то, что мы натворили, навлечет еще на нашу голову не мало бед.
– Типун тебе на язык, – не удержалась Марина.
– Правде надо смотреть в глаза, Мари. Второе. По нашему следу идут не дворняги, а настоящие гончие псы. Ищейки высокого класса. И то, что мы тут с академиком этим в раскопе обсуждали, я думаю, будет им известно максимум послезавтра. Не потому, что ученый стукач, а потому что он на Айно запал, и с кем-либо вопрос этот обсудит и про ее имя чудное расскажет. А потом вспомнит, что такое же было рунами в старом тексте написано и вспомнит про текст и как ученый, истинный ученый расскажет про него, как про некую диковинку.
– Что ты предлагаешь?
– Я предлагаю. Напрячь Севу еще раз. Пусть поменяет Айно имя, скажем, на Инну. Ты согласна?
– Не принципиально. Что дальше?
– Дальше пакуем чемоданы и гоним на восток.
– Почему на восток? – уточнил Павел.
– Потому что там, нас искать не будут.
– Почему?
– Да потому, что нам там нам делать нечего. Нас будут ждать у границы с финиками. Паспорта есть. Страховка на тачку есть. Визы есть. Где ж нас ждать? А в центре государства Российского нам делать нечего. Кто против?… Кто воздержался?… Принято единогласно. Теперь десерт. Вечером отдых. Все.
В комнате повисла тишина. Айно сидела в кресле с открытыми глазами, но была далеко отсюда от этих проблем с паспортами, отъездами, приездами, погонями и прятками. Она была там…
Следующий день застал их на уже готовых к отплытию стругах и драккарах. Андрей махнул рукой, и лебедь передового корабля взрыл грудью спокойную воду озера, полетел к северу, как живой перелетный лебедь к своему гнезду. Озерами и протоками шли они теперь точно по пути, начертанному красной линией на хоженце Змеевых деток. Плаванью их не мешали дожди и ветры. Плотная стена леса отгораживала их от дикого зверя и лихих людей. И вот под вечер в белесой дымке, наступающей белой ночи, показалась большая вода.
– Ну, вот и море Белое, – облегченно сказал Елисей.
– Беловодье началось, – как о чем-то дорогом ее сердцу, мягко пояснила Айно.
– Беловодье – это что? – повернулся к ней Андрей.
– Земля такая. Меж озера Белого и моря Белого, там, где летом ночь Белая, а зимой – земля Белая. Живут в этой земле любомудры и кудесники, прядут пряжу белую судеб людских.
– Так здесь вход в Навь?
– Помнишь ли ты чародей, что тебе волхв говорил, когда дорогу сюда показывал? – не отвечая на вопрос, спросила она.
– Помни дева, помню. На остров Блаженных должен я пойти только в окружении людей мне самых близких.
– Выбрал ли ты?
– Думаю…
– Ложись-ка ты спать. Утро вечера мудренее.
Андрей махнул ватажникам. Корабли пристали в бухте к берегу и дружинники начали ставить стан.
Он сел на берегу на ствол поваленной сосны. Перед ним расстилалось то самое море, о котором его Учитель Иоанн говорил, что находится оно в стране мрака и раз в полгода слетаются сюда белоснежные птицы из страны полнощной на свой птичий пир. Пьют пьяное красное вино из странных кислых ягод, совсем не похожих на виноград, и танцуют волшебный танец. А в танце падают из их крыльев мягкие и легкие перья и пух и покрывают ту землю нежным ковром. Андрей улыбнулся, теперь он знал, что белоснежные птицы – это лебеди, а пух покрывающий всю зиму эту землю называется снег. И он лежит, и не тает длинными полярными ночами, пока светит в черном небе Большая Медведица или, как говорят здесь, Семь Любомудров небесных. А когда выглядывает из-за моря солнце, тает этот белый пух и бегут веселые ручьи, и зеленеет трава, и просыпается, оживет мать природа. Вот так. Превзошел ученик своего учителя. Дошел таки до края земли. Там далее говорят люди и земли-то нет. Одна вода, а потом лед, который никогда не тает, скрывая тайные тайны, что не дано познать даже самым Посвященным в этом мире.