Основателем группы G.D. был британский маг и шпион Алистер Кроули, берлинским филиалом руководила некая Анна Шпрейгель. Алистер Кроули – еще один ученик Гурджиева! Пометка на полях.
Само слово «Туле» означает мифический остров, в доисторические времена расположенный на дальнем Севере. Полагали, что там обитала раса арийцев, происходящая от богов. По легенде, остров погрузился в океан в итоге природного катаклизма. Впервые о Туле поведал греческий географ Пифей.
Путь и идеологию общества «Туле», то есть «Места возвращения» надо будет посмотреть повнимательней. Карандаш сделал зеленую пометку. В частности, утверждается, что адепты этого общества почитали Солнце, которое противопоставлялось Луне – символу семитских народов. В «Туле» соединились две эзотерические традиции: движение, пришедшее из Гипербореи, и традиции Центральной Азии. У обоих этих движений одинаковый символ – левосторонняя свастика. Кто был основным? Взмах карандаша.
Доктрина Туле – неоязычество. Опорная литература книги Гвидо фон Листа: «Секреты рун», «Ритуалы германоарийцев» и другие. Карандаш отчеркнул этот абзац. Все!
«Общество Туле!!! – Гурджиев!!! – Гиперборея!!! – Неоязычество!!!» – Написал Рихард, подчеркнул все это двумя жирными чертами и закрыл папку.
Вертушка зарычала неожиданно. Геннадия Борисовича всегда удивляло, почему спецсигналы не бибикали, а рычали и почему спецтелефоны не звенели, а тоже рычали. За всю свою долгую жизнь в окружении всяких разных спец, он так и не мог к этому привыкнуть. Он снял рычащую трубку.
– Доброе утро генерал! Грызешь свой орешек?
– Здравия желаю товарищ начальник. Грызу…да вот, не грызется, – честно признался он.
– Тебе говорит что-нибудь такое имя, даже не имя, прозвище что ли. Пилигрим.
– Говорит. Я с ним встречался несколько раз в коридорах и кабинетах Думы. Писатель, продюсер, историк… А что?
– Пообщайся с ним. Запиши телефончик.
– Я запомню, – он выслушал набор цифр, зафиксировал в голове.
– Тогда все. Ни пуха, ни пера.
– Пошел к черту! Это все?
– А тебе что мало. Звони, – и трубка запищала короткими гудками. Начальник спецотдела, почесал затылок, набрал номер телефона.
– Але, – ответили на том конце.
Он представился по всей форме и предложил встретиться, изложив тему возможной встречи.
– Вы знаете, Геннадий Борисович, – Пилигрим подчеркнуто не называл его по званию, – Сегодня днем в Политехе лекция. Я буду ждать вас у подъезда. Узнаем друг друга.
Через два часа генерал подходил к боковому подъезду Политехнического музея. У подъезда его ждал Пилигрим. Они раскланялись и прошли в малый зал лектория.
– О чем лекция? – на ходу спросил генерал.
– О семантике каменных лабиринтов севера, – ответил Пилигрим.
– И кто читает?
– Михаил Бурый.
– Это псевдоним?
– Это имя и фамилия. Да вот и он.
На кафедру поднялся ученый, по его виду в этом не приходилось сомневаться, лет сорока. Взял указку и начал бодро рассказывать материал. Выглядело это так.
Каменным лабиринтам Русского Севера посвящена достаточно обширная литература. Исследователи подробно описали данные памятники, проследили историю их изучения, провели первичную каталогизацию и классификацию, обсудили вопросы датировки, принадлежности и функционального назначения сооружений. Каменные лабиринты Русского Севера были вписаны в круг древностей Северной Европы. Отмечено, что на территории Карелии, Кольского полуострова, а также Финляндии, Швеции, Норвегии, Дании, Исландии и Англии распространены лабиринты одних и тех же типов. В то же время почти все ученые признают, что многие проблемы изучения каменных лабиринтов Европейского Севера до сих пор остаются нерешенными, а предложенные выводы – спорными или не до конца обоснованными.
Вопрос всех вопросов – назначение каменных лабиринтов. Именно в его решении удалось наиболее продвинуться вперед. Огромная заслуга в этом принадлежит Н.Н. Виноградову и другим, которые в конце 1920-х годов изучали лабиринты Соловецких островов. «Лабиринты, – писал Н.Н. Виноградов, – и есть не что иное, как Saivo, священные горы, где живут души усопших, наслаждаясь блаженством. Самый вид гребней лабиринтов уже дает представление о хребтах каменных гор». Он характеризовал лабиринты как «города мертвых». И далее: «Душа умершего после смерти продолжает жить, сохраняя способность покидать свое жилище… Для предотвращения нежелательных посещений saivo-лабиринт сделан с одним входом, с запутанными дорожками и гребнями камней, чтобы духи умерших сами в них запутались и не могли выйти наружу».