Сзади подошла Айно.
– Остров этот зовут Островом Яблок. Аваллоном. От него ведут подземные ходы на юг в страну Калевалу – Страну Вечной юности. На острове Яблок живут нестареющие старцы – любомудры. Здесь стоят невидимые города магов и чародеев. Но их нельзя увидеть не потому, что они заколдованы хозяевами, а потому, что не открыты двери в Нижний мир, и нет света, дабы осветить эту землю. Дальше к востоку расстилается Земля-под-Волнами прародина поморов всех земель. И к ней ведет тайный подземный ход с Аваллона. На маленьком острове рядом, зовущимся Островом Женщин, вход в царство амазонок и Ногайн – Змеевых Дев, спрятанное в недрах земли так далеко, что даже отсюда идти надо долго. А чуть дальше на север страна драконов. Ты все еще решаешь, сойти ли тебе на берег?
– Да! – честно признался Андрей.
– Другой сказ говорит, что богиня любви посадила здесь Золотую яблоню, что дает Золотые Яблоки. Здесь живут девять сестер, которые правят миром любви во всем подлунном мире. Здесь живет златокудрая волшебница, кровь которой, если ее испить дает власть над миром. Но это не власть меча и огня, а власть дружбы и неги. Здесь живут кожаные люди – Змеевы детки, которые могут управлять людьми и заставляют их делать, то, что они хотят. Это страшная власть, власть смерти и крови. И здесь служат свою службу жрицы Дракона, не пускающие в мир знания этого острова. Ты хочешь сойти на берег.
– Да! – твердо повторил Андрей.
– Сил, правь в эту бухту! – крикнула она.
Лебединый струг ударил носом в низкий берег, и все вокруг окутала тьма.
Пилигрим и генерал шли по садику мимо памятнику Героям Плевны. После разговоров о лабиринтах, нижних мирах и всякой нежити, хотелось прогуляться на воздухе. Они шли не торопясь, разглядывая хорошо им знакомые здания, окружившие садик со всех сторон. Когда-то они могли встречаться в оставшемся за спиной здании ЦК всей молодежи страны советов, будучи оба во времена своей боевой юности комсомольскими вожаками. Повзрослев, могли быть на заседаниях в одних и тех же кабинетах ЦК Партии коммунистов. Однако вот, поработать вместе выдалось им на поприще сказок и то в самом, так сказать, зрелом возрасте. Хорошо хоть не в возрасте «творческого расцвета», который, по словам неувядаемого Генсека – дорого Ильича, наступает после семидесяти. Но оба не зарекались, нет, не зарекались. Они шли каждый, думая о своем и вспоминали многое, что наворотили в своей жизни. Оба наверно о чем-то жалели, но если бы начали жизнь сначала, прожили бы ее так же. Такова уж была их натура.
– Послушайте Пилигрим, – генерал обращался к этому странному человеку, как многие, кто его знал, – Послушайте. А зачем вам это все надо?
– Что?
– Ну, вот эти лабиринты, тайные организации, рыцарские ордена…да вся эта чертовщина.
– Знаете генерал, интересно. Я уже заслужил в этой жизни право делать то, что мне интересно.
– Это дорогого стоит, – согласился старый служака, – Это, наверно, стоит любых орденов и звездочек.
– И вам того же желаю.
– Спасибо.
– Но вы, как я слышал, генерал, тоже не сильно…прогибаетесь.
– Потому и намекают каждый раз, что пора бы на покой. Скажите Пилигрим, вы ведь в курсе работ Гурджиева.
– Так себе. В курсе его работ только он сам. Великий мистик и великий мистификатор. Все что он говорил и писал, надо, как выражается современная молодежь, «фильтровать». А что вас интересует?
– Четвертый путь.
– А… четвертый путь! Это такой многослойный пирожок, что…. Давайте сядем, если мы про четвертый путь. Пиво будете? А я буду. Но взаимный обмен. Я вам про четвертый путь, а вы мне, хоть намеком про Гурджиева и ЧК.
– Намеком? Согласен. Давайте ваше пиво. Умеете вы уговаривать Пилигрим.
– Значит. Четвертый путь. С чего б начать? Начнем с того, что про четвертый путь в основном писал не Гурджиев, а его ученик и однокашник по Тифлиской семинарии Успенский. Он и призывал всех искать, этот неведомый «Четвертый путь», всех, кто хочет знать истину о человеческом существовании на Земле. А Гурджиев, он как всегда говорил об этом туманно. Вот так, например. «Вы не осознаете своей собственной ситуации. Вы находитесь в тюрьме. Все, чего вы можете желать, если вы разумный человек, это сбежать. Но как? Никто не может сбежать из тюрьмы без помощи тех, кто сбежал до них. Необходима организация». Согласно Гурджиеву этот путь не требует от человека ухода из обычной жизни; напротив эти условия идеальны для самонаблюдения. В отличие от трех других путей просветления. Пути Факира, пути Монаха и пути Йога, четвертый путь, как объяснял Гурджиев, человеку необходимо найти самому.