Звуки отчётливо было слышно, чем ближе я подходила к смежной с соседним номером стене. Я подошла поближе и прислонилась ухом. Ещё несколько пульсаций и звук исчез. — Может быть, там техническое помещение, — подумала я.
Переодевшись, я переключилась на более приземлённые мысли и дела. Выйдя из номера и пройдя через фойе, я спустилась в ресторан, где только-только начинался завтрак. В Москве было без пяти минут семь, а в очереди уже была пара пожилых старушек. Они о чём-то активно беседовали. Отрывками я уловила, что они говорили о каком-то сумасшедшем, который и попался вчера во время прогулки. Та, что была помоложе, всё время заливалась смехом и искоса посматривала на меня. Одеты они были как типичные пенсионерки Костромы, выдавал их разве что австралийский акцент и чрезмерная позитивность.
Добравшись до раздачи, я взяла: овсяной каши, жареное яйцо с двумя маленькими сосисками, миску, мелко порубленных, киви с бананом, йогурт и две кружки чёрного кофе. Не спеша, наслаждаясь тихим и комфортным пребыванием в практически полном одиночестве, я съела всё и тяжко вздыхая, отправилась в свой номер. Сегодня было в планах погулять, а также позвонить дяде Никите, возможно, он знает, что случилось с отцом.
Поднимаясь на свой этаж, я повстречала, дружно шагающую, толпу туристов. «Что они хотят увидеть в этой стране?» — подумала я. Все эти люди, миллионами приезжающие посмотреть нашу экзотику. Жаждущие увидеть своими глазами, как мучится наш брат. Как мать, разрезая чёрствую булку хлеба на пятерых, мечтает, что когда-нибудь, посетит Турцию или Таиланд. А отец, получающий зарплату южноафриканского добытчика соли, но работающий на передовом заводе столицы, имеющий тридцать лет стажа и высшее образование, таксует в свободное от работы время. Или может посмотреть, как наши дети бегают босиком, не потому, что так приятней и ближе к природе, а потому что из обуви у них есть только школьные туфли. Но они для школы, а не для футбола. Хотя меня опять понесло не туда, уверена, что туристов интересует в первую очередь отпечаток культуры, в виде сохранившейся архитектуры, и немногие уцелевшие музеи, демонстрирующие быт, живших на этой земле людей.
«Всё, всё, всё», — мысленно проговорила я, — прочь этот негатив. Всю жизнь во мне закалялась неприязнь к современной России. Но, я думаю, достаточно из-за этого переживать. Худшее позади, лучшее впереди, а я здесь, где-то посередине.
В номере, пока я завтракала, уже навели порядок. Окна были закрыты. Знала бы горничная, как я не люблю закрытые окна. Ощущение замкнутого пространства вызывало чувство тревожности и беспокойства. И я могу понять, когда всё замкнуто в самолёте, но простите меня, когда закупоривают бетонную коробочку, крепко стоя́щую на земле, это уже слишком. Открыв окно, я глубоко вздохнула, надела пару тапочек и вышла на балкон. Какая красота, — подумала я, любуясь видом с балкона, — и неудивительно, что при стоимости «за ночь», равной зарплате учителя, увидеть такое ему, попросту, не получится.
— Доброе утро! — раздался голос с соседнего балкона,
— Доброе утро. — слегка опешив, ответила я,
— Вы не находите этот день замечательным? — продолжил незнакомец,
— Все дни замечательные, — сказала первое, что пришло в голову, — и этот ничем не хуже,
— Интересная позиция, — незнакомец подошёл к краю своего балкона и облокотился на перила, — Не уж то всё?
— Думаю, что каждый день замечательный, покуда вы их замечаете, не так ли? — Я подошла к краю своего балкона, и тоже облокотилась о перила.
— Григорий, но при желании можно и просто, Гриша, — Он протянул руку в знак приветствия,
— София, — ответила я и как смогла, дотянулась до его руки, но было так далеко, что получилось только коснуться пальцами.
— Очень приятно, — произнёс своим бархатистым голосом он, — вы здесь по делу или как турист?
— А вы сразу к делу? — сказала я и улыбнулась, отведя взгляд в сторону, — Я, может, и по делу, но как турист.
— А может, и как турист, у которого есть дело, — сказал он и, подняв чашку кофе со столика, сделал глоток.
— Дьявол в мелочах, — ответила я, переступив с ноги на ногу, — а вы здесь, по делу или как турист?
— Я, самый что ни на есть, турист, — гордо сказал он, — но и дело у меня тоже имеется,
— Интересное дело, важное? — спросила я, глядя, как забегали его глаза, и только сейчас я уловила, что-то мимолётное, знакомое в его глазах. Но что это было? Моя память играла со мной.