Я осмотрелась в зале. Место явно было заброшенным, всюду была грязь и мусор. Побродив по залу, я обнаружила уборную. Света не было, но из крана текла, какая-никакая, вода. Умывшись и сходив в туалет, я вернулась в зал и плюхнулась на большое старое кресло. От моего приземления кресло скрипнуло и слегка завалилось набок. Из-под него вылетела деревянная, круглая ножка, а из обивки вырвались многовековые пылинки. Меня накрыло облако пыли, и я подскочила. В страшном приступе чиха, от которого уже слезились глаза, я, хохоча от происходящего, вернулась в уборную и умылась во второй раз. Вооружившись веником и совком, что смотрели на меня ещё тогда, когда я в первый раз умывалась, я вышла в зал преисполненная желанием навести тут чистоту.
Через полтора часа золушкиных стараний, и игр в пятнашки с мебелью, комнату было уже не узнать. Чистота была везде, даже под потолком. Волоком, прилагая немалую силу, я вытащила большое грязное кресло на улицу, когда меня окликнул Григорий.
— Погоди, Соня, я сейчас тебе помогу, — он шёл по улице с двумя большими пакетами в руках.
— Я… уже… почти… всё, — поставив кресло и слегка отдышавшись, проговорила я.
— Как твоё самочувствие? — подойдя ближе спросил Григорий.
— Уже намного лучше, — чихнув ответила я, — я надеюсь у тебя в сумках еда, я сейчас съела бы целого слона.
— Еда-еда, — улыбаясь ответил он.
— Что?! — удивилась я, — чего ты так лыбишься?
— У тебя паутина на голове, — убирая паутину с волос, сказал он, — ты где лазила?
— Я нигде не лазила, — смущённо сказала я, — я есть хочу, пойдём уже.
Каково было удивления Григория, когда он вошёл внутрь дома. Не знаю, бывал ли он здесь раньше, но такую чистоту здесь он видел впервые.
— Всё как у людей, — сказал он и поставил сумки на стол.
— А мы кто? — риторически спросила я.
— Ты молодец! — хвалебно сказал он, — Этому дому не хватало женской руки.
— Ты смеёшься да? — язвительно прокомментировала я, — Этот дом на ладан дышит. Это чистота — его лебединая песнь.
— Ну что ты сразу ставишь крест-то на нём, — пробурчал Григорий, — это, между прочим, дом твоего отца.
— В каком это смысле?! — удивилась я.
— В самом что ни на есть, прямом, — сказал Григорий, — по нашим данным, он купил этот дом в прошлом году.
— Но ведь это рухлядь и хлам, тем более в Грузии, — обдумывая услышанное, сказала я, — и дело даже не в этом, а в том, что он ничего мне об этом не сказал.
— Я думаю, у него не было возможности, — прокомментировал Григорий, — он покупал это здание второпях, и чувствую некую угрозу, планировал сбежать сюда при первой же возможности.
— И где он? — спросила я.
— Вот и мы задаёмся тем же вопросом, — сказал Григорий и доставая из пакетов еду на стол.
— А как вы вообще узнали об этом месте?
— Через Никиту, — что-то ища в пакете на дне, сказал Григорий, — мы довольно скоро вышли на него, он нам и рассказал, что купил это здание по просьбе твоего отца.
— И как давно вы здесь? — спросила я, жуя пирожок с сыром всухомятку.
— Мы пришли сюда месяц назад, — Григорий вспоминая задумался, — и да, за всё это время он здесь ни разу не объявился, но что самое интересное, в России его тоже нет, во всяком случае в живых.
— Ты хочешь сказать, — подавившись сказала я, — кхе… кхе… кхе…
— Я ничего не хочу сказать, — Григорий похлопал меня по спине, — я имею в виду то, что его никто не видел: ни соседи, ни полиция, ни спецслужбы. Последние, явно, его ищут.
— И с чего начать? Как нам его найти? — растерянно спросила я, понимая, что ответов на эти вопросы может и не быть.
— Первым делом, мы должны найти маршруты, которыми он передвигался, благо их можно отследить, — Григорий задумался на мгновение, — а там уже дело за малым, просто пойдём тем же путём.
— Звучит просто, — проговорила я с набитым едою ртом, — но сейчас, как понимаю, ты скажешь «но»?
— Но, — нервно улыбнувшись, взял паузу Григорий, — есть некоторые сложности.
— Я могу чем-то помочь? — вытирая рот салфеткой, спросила я,
— Безусловно, можешь, — Григорий посмотрел на меня, и в его глазах заискрилась тревога, — но только не сейчас.
— То есть, — с удивлением произнесла я, — план всё-таки есть?
— Какой-никакой есть, — отпив горячего чаю, сказал Григорий,