- В этом третья проблема. Нет заказчика в том смысле, как мы его с Вами обычно понимаем. Под заказчиком я имею в виду некий Комитет, в который входят представители религиозных и финансовых кругов, политики и военные. Но, это только часть проблемы. С другой стороны – стороны, так скажем, «врага», я могу перечислить совершенно те же организации и господ из тех же кругов…
- То есть, сэр (сэр вернулся!), свои против своих?
- Вас это пугает? Или это слишком усложняет задачу?
- Не пугает – просто чуть интереснее, чем обычно. Так в чем же дело, сэр?
- В принципе, это нормальное состояние дел в современном мире. Никто не играет в одной команде – все играют против всех. Ибо, нет постоянных партнеров – есть временные контракты на совместную деятельность. Время не то, Бенджамен, чтобы присягать. Да и вера наша истинная запрещала клясться, не так ли? То есть, все, конечно, верят в искренность своих поступков в соответствии с поставленной задачей. Если задача измениться или цель поменяется искренность останется прежней, а преданность просто поменяет хозяина. Вы же современный человек и лишены условностей? Если прорывает плотину, гибнут люди и вода уничтожает целый город – что делает министр энергетики? Стреляется или уходит в отставку? Так могло быть раньше, когда у людей были остатки совести. Сейчас министр энергетики выступит с речью о перераспределении энергетических потоков, о недопустимости повышения расценок на электроэнергию, о преступной халатности начальника плотины, и уедет в отпуск на Лазурный берег, чтобы успокоить свои нервы. И на своей не очень дорогой вилле (миллиона два-три в евро, не более), он обязательно подпишет несколько бумажек о повышении цен на электроэнергию для пострадавшего района в обмен на пакет акций этой самой плотины. Я не сказал, что вместе с ним отдыхает министр внутренних дел и кто-нибудь из особо приближенных? Забыл. Конечно, и обязательно. Ведь всегда есть только две причины любой катастрофы: природная аномалия и недовольство распределением акций среди акционеров. Других причин нет. И второе много чаще, чем первое.
- Простите, сэр. В данном случае мне необходимо четко понять мои задачи, сэр.
- И Вы простите – старческая болтливость. Задача только одна: на встрече не должен присутствовать один господин. Но сделать это необходимо так, чтобы господин не просто не присутствовал, а официально не присутствовал. То есть, заранее отказался от своего участия, но при этом, возможно, остался бы жить. Вариант его физического неприсутствия, в случае его отказа сотрудничать, тоже возможен. Я понимаю, что это немного не по Вашему профилю, но задача слишком сложна, что бы ее доверять кому-либо еще.
- Я буду один работать по этому проекту?
- Вы проницательны, но…. Как можно быть в этом уверенным? Все в этот раз может и в правду оказаться в руках Господа.
- Надеюсь, что Вы шутите, сэр?
- Немного, но совсем немного. Речь, Бенджамен, идет о Церкви, как я Вам сказал. Надо быть очень аккуратным, ведь в деле замешан Бог. – Тут уже стало немного смешно обоим. И, конечно, они улыбнулись. Если Бог замешан в деле, что делать нам, смертным?
- Итак, сэр. Как имя того, кто не должен появиться на встрече?
- Его зовут Йохам. Человек, живущий в Иерусалиме. Но, вот еще проблема: у нас слишком мало информации о нем.
- Есть другие источники, кроме Ваших?
- Есть. И я не думаю, что для Вас станет проблемой с ними договориться тем или иным способом.
- Палестинцы?
- Не совсем. Но, скорее, да. У Вас были с ними проблемы?
- Конечно. Но, это просто бизнес. Тем более, что нет такого понятия – палестинцы. Они такие разные, с разными интересами и желаниями. Точно, как Вы описали только что. – Теперь и Бенджамен улыбнулся.
- Мы понимаем друг друга. – Улыбка на улыбку и сделка почти совершилась.
- Есть ли более точная информации о тех, с кем я должен встретиться на пути к цели, сэр?
- Человека зовут Ахмед. Более точную инструкцию Вы получите от нашего человека в Иерусалиме. Он доктор. Психиатр. И он ждет Вас завтра к полудню.
Бенджамен улыбнулся. Мистер Ной – чудесный человек, у которого в правом кармане летнего льняного пиджака лежит билет на ближайший рейс до Израиля, а в левом чек на предоплату. Все как всегда.
- Единственное, что может составить некоторую проблему, Бенджамен, это то, что в Иерусалим приехал некий господин по имени Бальтазар. Кто он, мы не очень хорошо пока понимаем. Скорее всего, он работает на Римскую Церковь, но цель его работы мы пока точно не знаем. Возможно, Вам придется с ним встретиться. Тут все зависит от того, как пойдут дела – я буду с Вами на связи. Возможно, у Вас будет только одна встреча, а возможно Вам придется с ним вместе поработать – пока понять трудно.
- Он мой коллега?
- Не совсем. То есть, да, в основных чертах. (А зачем, собственно, мистеру Ною рассказывать этому парню всю правду про Бальтазара? Пусть бывший сотрудник повертится на сковородке, которую предусмотрительно мистер Ной подогрел, а мы и посмотрим, кем Бальтазар стал сегодня).
- Хорошо, сэр. Я могу идти? Во сколько мой рейс?
Мистер Ной достал из пиджака два конверта и протянул их Бенджамену.
- Прошу Вас быть аккуратнее и без моего указания ничего не предпринимать. Все может успокоиться раньше, чем Вы туда долетите и в этом случае чек Ваш, а задача снимается. В ином случае, вы получите все необходимые инструкции уже на месте.
- Хорошо, сэр.
Прошло не более минуты, и Бенджамен исчез, как если бы его вообще сегодня не было в этом маленьком отеле в районе 52-ой улицы. И стук в дверь раздался только через десять минут после его ухода. Дверь приоткрылась, и появился портье с подносом, на котором стояли чашки, чайник, чуть подсоленные крекеры и вазочка с упаковками сливок, меда и джема.
- Я достаточно задержался, мистер Ной?
- Спасибо Джой. Мой гость ушел?
- Он вышел из отеля и взял такси до аэропорта.
- Хорошо. Никос звонил?
- Он на линии, сэр.
- Передайте ему, чтобы Бальтазар не отменял ни при каких условиях свою завтрашнюю встречу с Ахмедом, это понятно?
- Абсолютно, сэр.
- Джем свежий, Джой? – Не дожидаясь ответа, мистер Ной положил в карман пиджака маленькие круглые упаковки джема.
- Совершенно свежий, мистер Ной.
Солоноватые крекеры с медом – что может быть вкуснее? И мистер Ной намазал один. Джой налил немного чаю и повернулся к выходу.
- Знаете, Джой, пожалуй, скажите еще Никосу, чтобы кардинал набрал мне в районе десяти вечера. Я буду дома с семьей.
- Хорошо, мистер Ной. – Джой вышел и закрыл за собой дверь.
Неисповедимы дела твои, Господи. Мир был устроен Тобой просто и понятно, но модернизацией его занимаешься уже не Ты. Слишком скучно сидеть у моря в удобном кресле и слушать прибой. Смотреть на счастливые физиономии отдыхающих и наслаждаться тем, что у тебя есть, а у них это только на две недели. Запах жареного мяса из соседней таверны, проезжающий мимо мороженщик, крики чаек, передразнивающих крики капризных детей, которым всегда мало того, что им дали.
Им мало этого детства. День так долог, а противные родители не успели купить все очень важные и нужные именно сегодня игрушки. Всего не успеть. И обида с детства перекочевала в наши глупые сердца: ребенок таков, каким будет он, когда вырастет. Он, конечно, научиться терпеть и молчать, но он не только не разучиться желать, а совсем наоборот. Его желания примут другую форму и могут стать неуправляемыми – и тогда человек сойдет с ума и перестанет быть ребенком, которому открыт весь мир. Мир закроется и человек увидит только то, что он хочет увидеть – в этот день человек станет взрослым и уже больше никогда не услышит ничьих голосов, кроме своего собственного. А собственный будет шептать и ласкать: ты лучший, ты самый, ты можешь, тебе надо, тебе должны просто потому, что это ты – и ты поверишь, и станешь тем, кем должен был стать не ты, а твой сосед по лежаку справа. Но, он толстый, а жена его есть сэндвич, хотя ее еще десять лет назад надо было перевести на нечищеный рис. Как возможно, что бы он получил то, что имеешь ты? Но у него новая дорогая машина? Как случилось, Господи, что это его, а не моя машина? Это не справедливо. И вот. Ты позвал Господа, а Он остался там, откуда ты ушел, когда первый раз оскорбил собственную мать. Слышишь Ты меня? Нет? Ну, и черт с тобой!