- Паночка, это архиерей приехал справить молебен. Барыня очень за вас волновалась и позвала их. Слушайтесь барыню, она вас очень любит.
И она торопливо вышла.
"Справить молебен, - думала Елена, вспоминая, как справляли молебен в доме одной соученицы, выгоняя нечистую силу. - Неужели мама думает, что и в меня она вселилась? Это их дело. Я свободна от этого. Я верю в Бога и хочу свободы. Мой Иисус, помоги мне жить в Твоей свободе".
В комнату торопливо вошла мать.
- Леночка, дочь моя, скорей одевайся и пойдем в зал. Приехал архиерей в наш дом, честь-то какая, поклонимся ему.
- Мама, иди и кланяйся ему, и папа пусть кланяется, а я не пойду. Иисус учит только Богу поклоняться, только Ему одному служить.
- Зачем ты хочешь сделать мне неприятность? Надо тебе только выйти и все. Остальное мы сами сделаем.
- Мама, прости меня, но я этого не сделаю. Я люблю вас и ничего не имею против архиерея, но участвовать во всем этом я не буду. Он не просто заехал, он будет служить молебен. Пусть служит, я мешать не стану.
- Но надо, чтобы и ты там была.
- Я не буду.
- Ты тогда не дочь мне, я тебя и знать не стану.
- Мама, не гневайтесь, я твердо это решила. Я верю в Бога, люблю Евангелие, но в этом участвовать не буду. Хлопнув дверью, мать вышла из комнаты.
Молебен был отслужен в большом зале торжественно и богато. Были члены семьи купца, многочисленная прислуга и близкие люди. Не было на нем только Леночки.
Архиерей был человек мягкий, добрый. Ему было хорошо заплачено, и отсутствие виновницы этого молебна его не смутило. И на предложение хозяйки пройти в комнату младшей дочери он охотно и с интересом согласился. В шитой золотом черной мантии, с серебряным резным крестом в руке архиерей постучал в дверь.
- Можно войти?
- Пожалуйста, можно, - сказала Елена и сама удивилась доброму веянью в своей душе.
Архиерей вошел и хотел осенить ее крестом, но Лена предупредительно поднялась и подвинула ему бархатное кресло.
- Садитесь, пожалуйста.
Архиерей, который всегда на людях старался держаться со властью, здесь почувствовал себя просто человеком, и от этого ему самому стало хорошо. Он сел и, чтобы как-то начать разговор, заметив вязку со спицами на столе, спросил:
- Рукоделием занимаетесь?
- Да, вяжу немного и вышиваю.
- Надеюсь, не по нужде это делаете, а по доброму желанию?
- И по желанию, и по нужде.
- По какой нужде?
- По нужде участвовать в труде. В труде и польза, и назначение человека.
Елена почувствовала, что в беседе с этим высокопоставленным духовным лицом она поменялась ролями. Назидающим лицом становилась она. Почувствовал это и архиерей и торопился войти в свою роль, роль пастыря.
- Мне кажется, что вы нездоровы.
- Нет, - твердо ответила Лена и вскинула на духовника глаза, исполненные внутренней работы и любопытства, - я совершенно здорова. Когда здоровый дух, тогда и тело перестает казаться слабым. Дух, если он дух от Бога, есть господин тела.
- А как вы относитесь к материальному, например, к собственности?
- Я не против собственности вообще. Я за полное равенство в том, чем человек владеет: дом у него и у меня, платье - то же самое. Кто имеет две одежды - отдай одну тому, кто не имеет.
- Вот как?
- А почему вы удивляетесь? Так говорил Предтеча, так сказал Спаситель.
- Это в вас потому, что вы не несете своих обязанностей в семье, в которой вы живете, и вам все кажется... Почему вы не выходите замуж? Вы отвергаете необходимость брачной жизни?
- Нет, не отвергаю. Я считаю, что выйти замуж за достойного, любимого человека - хорошо. Но оставаться одной, чтобы посвятить себя для блага многих, - несравненно лучше. Вы это сами знаете хорошо. Женатый угождает жене, семье.
- Чаще всего это то слово, за которое прячутся неудачники. Надо понимать, что род человеческий должен размножаться. Нужны матери, только мать может стать истинной матерью.
- Не обязательно.
- А как же?
- Всякое сердце, рожденное от Бога, получает качества материнского сердца. Жить не для себя, жить для Бога, для окружающих - чем меньше материнства?
- Жить для Бога - это идти в монастырь. Там все приспособлено для такой жизни.
- Я знаю и по рассказам, и по книгам, и не нахожу, чтобы там было все приспособлено.
- Где вы видели так?
- Двое не должны говорить о третьем, это уже допрос.
- Вам не кажется, что вы много знаете о тайнах Божьих?
- Я не говорю этого, о Боге я знаю только то, что мне необходимо знать, чтобы жить по-Божьи.
- Что вы именно знаете?
- Знаю, что есть Бог. Знаю, что воля Его в том, чтобы делать добро. Знаю, что жизнь души моей не кончается здесь на земле, что душа вечна и ответственна за свои поступки. Когда я помню об этом, мне хорошо и спокойно на душе. Только начинаю мудрствовать, и все во мне гаснет. И лишь знание, что мне делать для входа к Отцу, ставит меня на место.