Иван положил руку на колено старосты и ласково сказал:
- И не надо рассказывать, Свирид Ильич. Я знаю, что не в вашей натуре порочить кого-либо, а тем более того, кому вы служите, не надо. Вот так ночью приходил Никодим к Иисусу Христу, и что ему сказал Спаситель? Он не только Никодиму рассказал, что суждено человеку родиться свыше, что человек, родившийся от плоти, есть только плоть. Его и жизнь вся плотская: только как бы угодить и усладить ей. И живет такой человек, как скот, даже еще хуже. Скот знает ясли господина своего, а такой человек, что он знает? Надо родиться от Духа Святого! Вот этот человек будет жить для души, как бы угодить ближнему, как накормить голодного, как делать все, чтобы не одному ему было хорошо.
Свирид Ильич вытер выступавшую слезу и стал говорить о себе:
- Так и я, Иван Федорович, не хочу хулить церковь православную, и там люди молятся, и голубит там их Спаситель. Бог с ними. А сам больше не могу быть там. Не могу и все. Сказал жене, она в слезы: "Как же так, из всеми почитаемой старостихи - чем я буду? Да и ты, кто тебя станет так уважать?" А я ей рассказываю: не за это по-настоящему уважают люди. За чистоту жизни надо уважать, за неучастие в делах недостойных надо уважать. Оставлю я, Ваня, свою должность. Буду трудиться, дело в руках у меня есть. Чужой хлеб я никогда не ел, для того дал мне Бог руки. А Бога я не оставлю. Даже думаю, что приближаюсь к Нему. Спасибо, что выслушал ты меня, мне теперь легче. Пойду домой, а то жинка говорит: "Куда ты, Свирид, ночью?" А я теперь к тебе и днем приходить стану.
Иван поднялся и обнял немолодого уже человека.
- Как хорошо, что вы пришли! Я считаю, что верно вы решили. Вы верно служили, и вас никто не может ни в чем обвинить, но и теперь не осудят. Много скажут и тяжелого, назовут изменником, еретиком, но почему же? Вы не переходите в другую веру и не говорите им оскорбительного.
После долгой и радостной беседы они оба преклонили колени. Иван долго молился, а староста прочитал молитву "Отче наш", после чего разошлись душевными друзьями, обещав молиться друг о друге.
Проводив Свирида Ильича, Иван не запер двери и, помолившись, долго не мог уснуть. Он понимал, что наступает и наступила уже пора принимать приходящих к Богу, помогать им становиться на путь поклонения в духе и истине, на путь спасения от смерти.
Глава 17. Крещение
Когда женщине приходит пора родить, она родит и никакие причины не могут остановить тайну времени. Так созревает плод, так приходит все в свое время. Созрела необходимость, потребность совершать и крещение. Зерна, посеянные Иваном, стали плодами, начали созревать. Тем украинцам, которые обращались к немцам с просьбой о крещении, намеками говорили, что это может сделать евангелист Иван Онищенко. Сам же Иван в беседах и чтении Евангелия все больше делал упор на начальные шаги: покаяние и прощение, а потом крещение.
И вот сельчане один за другим стали говорить Ивану о своем желании принять крещение. Всего набралось двенадцать человек, из них четыре женщины. Часть их была из самой Основы, некоторые из Любомировки и Карповки. И Онищенко решился: пришла пора. Первым он решил преподать крещение трем крестьянам из Основы. Среди них был и Свирид Ильич, уже оставивший пост старосты в церкви.
Будучи подготовленными, путники пешком пошли к месту, где принимал крещение сам Иван. Когда они пришли туда, уже стемнело. Торжественно и благоговейно Иван впервые крестил своих соотечественников. Домой пришли утром утомленные, но бодрые духом и обновленные к новой жизни. В жизни Ивана еще не было такого дня. Через два дня, тоже вечером, взяв с собой двух из принявших крещение в Основе, он крестил двух жителей из Любомировки. Через неделю он крестил еще четырех женщин: две из Основы, две из Любомировки. А еще через два дня в Ананиевке он крестил еще двоих: крестьянина и торговца. И вот в той же Ананиевке в воскресное утро собрались в просторном доме торговца все двенадцать крещенных. Это собралась по сути первая на Украине община евангелистов. Еще не было уставов, не было списков, не было руководящих, но зато был Дух Христов, было служение Богу в духе и истине. Были дети Божьи, были новорожденные духовно братья и сестры, равные между собой.
Но нет ничего тайного, что не стало бы явным, что не открылось бы. Что говорилось в потаенных комнатах, стало провозглашаться с кровель домов. Никто из жителей сел ничего не видел, никто ничего не слышал. Но слухи уже поползли, входили в уши. Поднималась темная сила, всегда противоборствующая свету.