С вдохновением говорил Иван о пропавшей овце, о блудном сыне, об отце, ожидающем возвращения его. Заканчивая, он сказал:
- Итак, будем стремиться туда, где вечная радость, где вечное счастье, где все и во всем любовь. Кто желает сегодня соединиться с Отцом небесным, влиться в поток жизни и славы Бога, взывайте к Нему и скажите о своем желании служить Ему. Сегодня ты можешь выйти отсюда раскаявшимся, оправданным, совершенно новым. Взывай к Нему, и Он услышит тебя.
Все, кто только мог, преклонили колени, а кто не мог, стояли с поднятыми головами и с глубокой мольбой взывали к Господу о прощении грехов и просили у Бога святого оправдания. Трудно сказать, сколько времени длилась горячая молитва, буквально потонувшая в слезах. Трудно было и определить, где глубокое, истинное раскаяние, так всхлипывания и рыдания наполнили весь дом.
Окончил собрание молитвой сам Онищенко. После этого стали задавать вопросы. Время было за полночь, но никто не думал уходить. Ночь проходила незаметно и казалась праздником.
Глава 22. В Березовку
Так и не ложась спать, рано утром Балабан сказал Онищенко:
- Брат Иван, придется ли тебе еще побывать здесь, приведет ли тебя Бог в эти края, но я хочу, чтобы мы с тобой побывали в Березовке. Это не по пути в Ряснополье, куда ты держишь путь. Но я думаю, что братья свезут нас туда и обратно. Это верст двадцать в одну сторону. Туда полдня, если пешком, там два, да обратно. Но ради дела Божьего что такое дни? А в Березовке живет мой тесть, добрый человек. Теперь у него собираются евангелисты и все те, кто любит чистое Слово. По пути заночуем в хуторах, их там не один. Я ходил этими дорогами пешком, все изучил. Березовка село шумное, проезжее, много разного люда там. Есть всякие, и озлобленные, и пьяниц много. Но ведь и Христос шел и по городам, и по селениям.
Узнав, что братья хотят ехать в Березовку, один из присутствую щих сказал:
- В Березовку едет наш пан за гостями, едет каретой, это мой пан. Я его попрошу, и он возьмет вас; он добрый, меня уважает и любит.
Через час благовестники уже ехали, разместившись в просторной карете, запряженной четверкой лошадей. Пан знал, кого он везет, он слыхал об удивительном евангелисте и ему интересно было поговорить с ним. Пан по большим праздникам ездил с семьей в саму Березовку. Там была соборная церковь, а служил в ней благочинный всего Березовского уезда, товарищ пана еще по учебе в Одесской гимназии. Он знал, что благочинный немного верит в Бога, любит в своей компании пить вино и нечист по отношению к деньгам. Потому и пан в Бога полуверил, в церкви бывал, в основном, по традиции, да чтобы не прослыть в округе нечтущим Бога. Теперь с ним ехали евангелисты, люди, для которых Бог не только слово, а сама жизнь. Пан знал, что основы верования - жить по Евангелию. Но он не представлял, как это можно жить по Евангелию. Говорить все можно, а жить - это другое дело.
После вчерашнего проливного дождя дорогу сильно размыло. Местами на ней стояла вода и ехать приходилось по обочинам. В одном месте карета сильно накренилась, и пан, чтобы не вывалиться из нее, схватился за поручни сиденья кучера и, разгневавшись, обругал его.
- За каждое слово дадите ответ в день суда, - внятно и раздельно, словно читая, сказал Герасим словами Писания. Пан промолчал, а Иван стал рассказывать:
- Поступки человека, добрые или плохие, не умирают и не проходят бесследно. Например, сделали вы доброе кому-либо - это добро растет: тот сделает еще кому-то вдвое, втрое больше, а тот тоже и росту не будет конца. Так же и зло. Сделай зло человеку, просто обругай его, и зло пошло. Он от обиды еще кого-то сегодня обругает, выместит свою злобу, а тот дальше. И верны слова Евангелия, что сказал Герасим: "За каждое слово..."
Лошади не спеша перебирали ногами в вязкой глине. Карета ехала балкой по узкой обочине. Вдруг навстречу показался воз, запряженный одной лошадью, в которой крестьянин вез картофель. Кучер кареты стал угрожающе кричать на мужика, чтобы тот сворачивал в сторону, в грязь; мол, едет пан, ему некогда, пан спешит. Мужик, сняв шапку, стал сворачивать, но воз, попав колесами в наполненную водой рытвину, опрокинулся. Вся поклажа вывалилась в грязь. У воза что-то хрустнуло, лошадь упала на задние ноги и стала биться.
Мужик растерянно стоял со снятой шапкой. Четверка лошадей проехала мимо. И вдруг Иван сказал пану:
- Останови коней, мы слезем.
- Зачем? - спросил тот удивленно. - Ведь до Березовки еще верст десять!
- А ничего, Бог даст, доберемся... - А на недоумение пана добавил: - Вот видишь, ты обругал кучера, а тот еще сильнее обругал мужика, а он с испуга видишь, куда повернул? И воз сломался, и картошка в грязи теперь. Вот так зло и пошло бы в самую вечность. А мы с Герасимом останемся здесь, скажем человеку доброе слово, вытащим и починим ему воз и картошку соберем. И зло, что пустил ты словом, погаснет и пойдет дальше добром. Вот это тебе, пан, урок. Езжайте, спасибо, что не побрезговали нами. Поезжай и думай, что ты есть и чем должен быть, и Бог тебя простит и научит. Может, когда буду в вашем селе, зайду к тебе, как к брату моему. А когда будешь ехать селом Основа, спроси сапожника Онищенко. Я с радостью тебя встречу, брат мой!