Восстань, пророк и вождь, и внемли,
Исполнись волею Моей.
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей.
Религиозная и умственная неудовлетворенность заставляла народ чутко прислушиваться ко всему, что, по его мнению, так или иначе может помочь ему в его вечных исканиях "истинной веры", в его постоянных заботах о "спасении души". И он идет к штундистам и терпеливо прослушивает целые ночи их живые речи.
Отношения между православными и евангелистами становятся все более и более напряженными. Стали колебаться православные устои, а вместе с ними и царские устои. Ужас крепостничества доходил до крайних пределов. Приближался день раскрепощения, и власть имущие боялись всего, что могло противостоять им. Поэтому всякое слово о духовной свободе, что проповедовали евангелисты, напоминало им о свободе другой и они стали гнать их. А в народе эти же слова принимались с радостью и слезами...
Глава 26. Священник Переверзев
Думал Иван к зиме попасть в Основу, а зиму пришлось работать по сапожному ремеслу по пути из Березовки в Ряснополье.
Еще почти полгода труда, общения с людьми, проповеди Евангелия, посева зерен добра в земле Украины... И вот, ранней весной он приближается к Ряснополью. Скоро и его дом, его родная Основа.
В Ряснополье, как Иван знал, его уже давно ожидает священник Григорий Переверзев. С какой целью? Онищенко знал, чувствовал, что с добрым намерением священник его ждать не мог. Но верил Иван в силу Евангелия, сказанного в простоте, верил в силу Духа Божьего, проявленного в любви человека к человеку, и он входил в село смело, как идут к другу, к брату, к слуге Божьему.
Около церкви Иван спросил, где живет священник, и ему указали на большой дом за площадью. Иван перешел площадь и остановился у калитки, ведущей во двор. Усадьба была обнесена высокой железной оградой с такими же железными узорчатыми воротами. За оградой был виден большой кирпичный дом с черепичной крышей и сад.
Иван толкнул калитку, и она открылась. У края дома со стороны сада в будке залаяла собака. Во дворе никого не было, и Иван несмело прошел к парадной двери. В дорожном полинялом пиджаке, в запыленных сапогах, с мешком с сапожными инструментами за плечами, с сумой через плечо - так выглядел он. "Как примет его отец Григорий? Какой он по характеру?" - думал Иван. Но то чувство брата, исполненное света и любви, которое он испытал, входя в Ряснополье, не покидало его. Он легонько постучал. Дверь открыла молодая девушка в длинном белом платье, поклонилась и приветливо сказала:
- Войдите!
Сердце Ивана затрепетало от ласкового приема, и он спросил:
- Отец дома?
- Да, дома. Проходите, пожалуйста.
Онищенко снял картуз, шагнул в чисто убранную прихожую и остановился, осматривая свои сапоги: как быть? Девушка хотела ему что-то сказать, но тут открылась боковая дверь, и в переднюю вышел сам священник: высокий, черноволосый, с небольшой черной бородкой, одетый в черный подрясник, из-за которого виднелась белая рубаха. Иван, как подобает пришельцу, низко поклонился, выпрямился и посмотрел в лицо священника.
И совершилось важное.
Глаза Ивана и отца Григория на несколько секунд встретились, и каждый увидел в другом себя, человека, душу. И это определило всю их встречу. Священник открыл дверь в свою комнату и мягко сказал:
- Проходите, желанным гостем будете.
Иван еще раз посмотрел на свои сапоги и опустил свой мешок на пол у двери, положив на него снятую с плеча суму с хлебом и картуз.
- Прошу вас, не стесняйтесь, проходите. Да в сапогах идите, - сказал священник, чуть улыбнувшись.
Иван вошел в просторную, светлую комнату, видимо, кабинет священника. На большом письменном столе лежало Евангелие в позолоченном переплете, в углу - красивая икона с лампадой, на стенах - картины на евангельские темы. С потолка свисала позолоченная люстра со свечами.
На окнах, занавешанных занавесями, стояли цветы. Во всем был порядок и чистота. Священник, видимо, занимался, на столе лежала письменная бумага, чернильница была раскрыта.
Усадив Ивана в кресло, священник сел на диван и тихо спросил, всматриваясь в лицо пришедшего:
- Чем могу вам послужить?
- Я пришел к вам, отец Григорий, по вопросу разъяснения мне сути Евангелия, - просто сказал Иван.
- Евангелия? - переспросил священник, внимательно посмотрев на рабочие руки пришедшего. - Пожалуйста, это мой долг священника, разъяснять все всем жаждущим и алчущим.