Юлия Карловна, дорогой Ваня, - продолжала тетя Катя, - была такой же, как и ты, евангелисткой. Она проповедовала Евангелие, выделяя основную мысль, что все христиане должны быть объединены в одну семью. За это правительство стало относиться к ней враждебно и выселяли ее из одного округа в другой.
Познакомились мы с ней вместе с Аней в Петербурге еще в 1811 году, куда она приехала по разрешению императора, а мы были гимназистками. Сблизились же мы позже, узнав жизнь, как она есть. Скоро мы стали неразлучными; казалось, что друг без друга не сможем жить. Но здоровье Юлии Карловны вследствие больших неприятностей и гонений пошатнулось. Это вынудило всех троих ехать в Крым для ее лечения. Весной 1824 года мы прибыли в Ялту, но в этом же году Юлия Карловна отошла в вечность. Закатилась яркая звезда евангельского движения в России. Похоронили ее в Ялте на старом кладбище. Хоронили ее немноголюдно, но удивительно торжественно. Были поэты, писатели, ее настоящие друзья. На кладбище теплые слова в адрес усопшей сказала княгиня Анна Сергеевна Голицына. Я была очень тронута горем и, вместе с тем, торжественно приподнята: я не хоронила, я провожала в вечные обители живую душу необыкновенно любимого человека. Я даже была в белом платье. Я стояла над могилой, как восставшая из мертвых Юлия Крюденер. Я как бы обещалась заменить ее на земле. Я даже сказала, что опишу ее жизнь, опишу жизнь евангелистов и что книгу, написанную в честь ушедших, я подпишу ее именем, именем Юлии Крюденер.
После этих событий там же, в Ялте, заболела Анна Сергеевна. Я не отходила от нее, ухаживая за ней. Но через два года умерла и она. Ее похоронили рядом с другом, Юлией Карловной, на том же Верхне-алупском кладбище.
Тетя Катя умолкла, на какое-то время отдавшись дорогим воспоминаниям. Солнце уже поднялось, и его лучи, попадая в окно, скользили по письменному столу. Иван увидел перед собой новую, другую тетю Катю, сильную, мужественную, творящую. Глубоко вздохнув, она продолжала:
- И тогда я осталась совсем одна. Я поехала в Одессу и стала разыскивать Галю. Там я узнала, что тетя, отправившая меня в Петербург, в скором времени вышла замуж и уехала на Урал, а Галю определила в приемные дочери богатого человека Тимофея Онищенко, который имеет усадьбу за Верхними Куяльниками.
Галя оказалась очень доброй и послушной девушкой. И дед Тимофей решил выдать ее замуж за своего внука Федора, твоего отца. Он построил им дом в Основе, куда и сам со временем хотел переехать. Вот так, Ваня, я и нашла свою Галю, ставшую Галиной Дмитриевной Онищенко. Тебя еще не было, когда я переселилась сюда в Основу. Купила вот этот дом, перевезла свое имущество и вот эту библиотеку, доставшуюся мне после смерти свекра. Здесь и книги, оставшиеся по завещанию от Юлии Крюденер Анне Сергеевне, а потом перешедшие ко мне. Если еще где в личном пользовании такая библиотека останется, Ваня, тебе, вашей семье Онищенко, мое завещание о ней такое: никуда и ничего не продавайте. Она должна служить только Богу, должна служить светочем во тьме.
А свою жизнь я посвятила, как ты уже знаешь, обучению детей грамоте, обучению добрым делам, если можно так сказать, закону Божьему. Учила и тебя. И радуюсь тому, что из тебя выходит настоящий христианин. Только ты не гордись, а радуйся. Моя похвала должна дать тебе самому знать, что огонь, который в тебе, настоящий! Ты в детстве и в юности, помню, вел дневники. А сейчас эти два года не вел? Не вел, знаю: весь в труде, в ходу, все время, как на постоялом дворе. Но мое тебе настоятельное пожелание, даже, прости меня, требование: веди дневник, пиши там о своей радости, о вере, о любви, о добрых людях, ведь ты первый из всех здесь живущих принял крещение и стал на путь чистого евангельского учения. Где бы ты ни был, пиши и присылай мне. Я уже в летах, но могу еще трудиться. Я хочу все, о чем ты вчера рассказывал нам, все, о чем ты мне еще расскажешь, все, о чем напишешь в своих дневниках и записках, - описать. Хочу, мечтаю о книге "Евангелист Иван Онищенко". И в добрую память о моем наставнике, друге и большом человеке, на месте автора поставить дорогое мне имя - Юлия Крюденер.