Надзиратель внес в камеру бачок с кипятком. Дежурные внесли миски и сами стали разливать его в подставленные кружки. Вскоре внесли миски с сахаром, и дежурный делил его между арестантами. Было проверено, что порция каждого составляла две спичечные коробки.
После чая камера пришла в движение, так как настала очередь на оправку, затем на прогулку, а там уже недалеко и до обеда. Снова дневной отдых и снова длительное время до кипятка.
Все начали расползаться на свои групповые сборища, а Онищенко ушел к параше, чтобы уединиться. И в этот день он отдал пайку своему соседу-старику.
- Ну а ты, евангелист, - громко обратился к Онищенко староста камеры, голубоглазый Попов, - к какому стану ты пристанешь? У тебя, я думаю, есть что рассказать. Вы, евангелисты, я знаю, любите поучать нас, темных...
В голосе Попова, по убеждениям социалиста, была легкая ирония, но новый арестант ему понравился: в его глазах он читал ум. И ему серьезно хотелось узнать и понять, в чем особенность этих людей, о которых все больше и больше говорят в России.
Онищенко тронула искренность этого, по-видимому, сильного человека. Он увидел, что вся камера как бы затихла, и все ожидающие смотрят в его сторону. И сердце его застучало. Он вновь почувствовал себя тружеником Бога, Которому посвятил всю свою жизнь.
- Я могу прочитать вам Евангелие, - громко и твердо предложил Иван, и, вытащив из кармана Евангелие, поднял его над головой.
- Читай, - неожиданно тоном приказа сказал староста и велел всем сесть на краях нар, опустив ноги на пол. Кто смог, сели так, а остальные остались на нарах, только придвинулись поближе к сидевшим. Ивану староста поставил табурет посреди камеры и подвинул к нему стол.
- Тише там, сзади! - скомандовал Попов и сел у стола на другую табуретку.
Около двери послышался шорох, в замок вставили ключ и дверь открылась. В дверях показалась фигура надзирателя.
- Что это у вас тут за собрание? - сурово, начальническим тоном спросил он.
Попов поднялся с табурета и просто объяснил:
- Мы попросили евангелиста прочесть нам из Евангелия. Это, как я знаю, по уставу можно.
- Устав уставом, а тут чтоб порядок был. И никакой агитации.
- Не будет беспорядка, гражданин начальник. Я головой отвечаю, - пообещал Попов и строго осмотрел всех политических.
- Ну, смотрите мне! - бросил надзиратель и закрыл дверь. Староста с видом победителя улыбнулся, а Онищенко сказал:
- Прежде чем начать чтение святого Евангелия, давайте помолимся молитвой "Отче наш".
Несколько человек встали с нар, двое на нарах тоже встали на ноги. А Онищенко стал громко и отчетливо говорить слова молитвы. Еще несколько человек встали на ноги, и губы их непроизвольно повторяли сказанные Онищенко слова. К концу молитвы только десять человек осталось сидеть. "Аминь", - ответили нестройно, но определенно и отчетливо. Иван поднес Евангелие к глазам и стал читать 5-ю главу Ев. от Матфея, нагорную проповедь Иисуса Христа:
- "Увидев народ, Он взошел на гору; и когда сел, приступили к Нему ученики Его. И Он, отверзши уста Свои, учил их, говоря: Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны плачущие, ибо они утешатся. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся. Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут. Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими. Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня; радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас".
Онищенко остановился и обвел глазами слушающих. Разные люди, а как одинаково слушали они святые слова Евангелия. Как чарующая музыка звучало чтение в камере. Все совершенно притихли, только слышно было дыхание людей и сдерживаемое покашливание. Слушали сквернословы, слушали любящие хорошо поесть, слушали образованные люди, слушали те, кто каждый по-своему исповедует единого Бога.
Онищенко с минуту молчал. Первым заговорил староста. Он внимательно слушал и даже делал рукой утверждающие жесты. Он был из состоятельных людей, но, став убежденным социалистом, оставил все, ушел в народ, работал на земле и проповедовал учение равенства и братства.