- Живем мы со стариком и за все благодарим Бога. Сил уже нет, а все ж не голодны. Курочек держим, поросенка купили, будем зиму кормить. Сын и невестка помогают, вот капусты привезли, муки мешок. Что нам еще надо? Бог не оставляет.
Под помостом, где было постелено пришельцу, что-то завозилось и хрюкнуло.
- Да то поросенок. Он еще малый. В сарае мерзнет, так мы его в хате держим. Ты уж не обессудь, он ночью бывает не спит. Ну да ты с дороги, устал, будешь спать.
Дед уже лежал на печи. Старуха перекрестилась на образок и полезла на печь.
- Загасишь после огонек. Дверь у нас не запирается. Если надо будет, выходи на двор. Собаки у нас нету.
Иван поблагодарил старуху, затушил каганец, помолился, разделся и лег на свое ложе. "Блаженны нищие духом..." - улыбнувшись, подумал Иван. И эти так же блаженны, как и он, не боится что-либо потерять, чего-либо лишиться. Он вспомнил слова древнего мудреца Сократа. Когда его спросили, почему он всегда спокоен и радостен, он ответил, что это от того, что у него нет ничего, о чем он мог бы жалеть, потеряв его. Правда, в сумке у Ивана сейчас лежит узелок с деньгами, которые дал ему отец. Но боится ли он потерять его? Нет! Страха такого нет. Иван совершенно не думает, что от этого узелка зависит его жизнь или благополучие. Он не мог отказать отцу и принял сердечный дар семьи. Ведь они беспокоились о нем. Но Иван верит в способность своих рук заработать, верит в доброту людей, в заботу Бога о нем, своем работнике. "У богатства одна радость - отдать его". Он глубоко впитал эту мудрость, и когда придет надобность, - отдаст его.
Сон начал смыкать его глаза, но в это время под помостом зашевелился поросенок, хрюкнул, потом еще раз. Сон убежал, и Иван долго не мог уснуть, слыша возню и хрюканье животного, которому, видно, тоже было неуютно и холодно. И только под утро усталость взяла свое, и он уснул. Но уже чуть свет Иван поднялся, вышел тихонько во двор, умылся, помолился на дорогу. Положив на стол горсточку серебряных монет, он оделся, взял свою сумку и, плотно закрыв двери землянки, вышел на улицу.
Пели петухи, люди шли и ехали в поле. Взошло солнце, и высоко в небе запел, затрепетал жаворонок. Эти места он знал, здесь уже ходил. Знал, чтобы дойти до села Соболево, нужно идти целый день. И он пошел. Только раз, остановившись у криницы, он поел и напился воды. К вечеру он уже подходил к Соболево. По прежним своим хождениям он помнил это село, его жителей. Еще тогда не раз подходил к ним Иван, но они уходили от него или недружелюбно молчали. Переселенцы других мест, они сохранили свою замкнутость и отчужденность от местных жителей. Зачем навязывать себя, если люди не хотят? Если не принимают - идите дальше. Так учил Христос. И Иван, уставший от дальней дороги, остановился у большого амбара недалеко от площади. Внутри горела лампа, и с десяток усталых, угрюмых мужчин сидели, отдыхая. Они нагрузили мешками с зерном фуры и утром должны увезти их на станцию Южный Буг. Иван вошел в амбар. На него никто не обратил внимания. Он присел на лежащие за дверью мешки, потом прилег и скоро уснул тяжелым сном.
Рано утром его разбудил громкий разговор, хождение, потом заржала лошадь. Он вышел из амбара и увидел, что фуры уже запряжены лошадьми, и люди собираются уезжать.
Пожилой крестьянин, поправлявший сбрую лошадей у первой фуры, внимательно посмотрел на Ивана и дружелюбно сказал:
- Может, и тебе на станцию? Можем и тебя подвезти.
И вскоре Иван, сидя рядом с пригласившим его, ехал и слушал, что ему тот рассказывал. А крестьянин, которому и лицо, и личность путника очень понравились, рассказывал:
- Ты что, ночевал в амбаре? Да, люди в нашем селе неласковые. Они все из поляков и не любят нас. Старая вражда... Говорят, здесь как-то проходил кроткий и добрый человек - евангелист Онищенко, так и того не приняли ни разу.
Крестьянин поправил вожжи, посмотрел на Ивана и продолжал:
- А в других селах Онищенко принимали хорошо. Теперь многие здесь стали евангелистами. Живут по-своему: не пьют, не курят, в церковь тоже не ходят. Сами собираются. Вот недалеко, сразу за Южным Бугом, верст десять, в селе Софиевка живет моя родня, Тимошенко. Их там много, почти все Тимошенко. И живут все по Евангелию. Если интересуешься, будешь проходить, зайди. Скажешь: ехал с дедом Щербаком, там все меня знают. Принимают странников там хорошо.
На станции дед Щербак, увидев подводы уже сгрузившие зерно, сказал благодарившему его Онищенко:
- А вот те подводы едут в саму Софиевку. Они тебя и подвезут.
По пути в Софиевку крестьяне рассказывали, что Тимошенко добрые и верные люди, хотя и все евангелисты. А что с того? Люди спокойные, не воры, не пьют водку. Только в церковь не ходят и иконам не кланяются, правда, и не крестятся.