Чтобы можно было понять, почему каждый вновь родившийся брат становился не только потенциальным наследником, но и возможным «противником» брата старшего, необходимо разобраться в том, какое наследственное право господствовало тогда на Руси.
То было так называемое «лествичное право». Ещё в Киевской Руси существовал принцип наследования княжеской власти, который позднее и назвали «лествичным». Очень удачно здесь использовалось старинное слово «лествица», означающее «лестница». Словно следуя по ступеням этой княжеской родословной лестницы, менялись правители государства.
Вот как эта лестница власти выглядела в последовательности наследия (речь идёт только об особах, как тогда говорили, «мужескаго» пола):
— по смерти отца правил старший сын;
— по его смерти — братья, причём от старшего — к младшему;
— при их кончине или их отсутствии к власти приходили дети старшего сына (старшего брата);
— при их отсутствии правили дети последующих братьев;
— далее властвовали внуки или правнуки, причём в той же очерёдности.
Частью данного правила было важное положение о том, что потомки, чьи отцы умирали, так и не получив княжеского престола, уже не участвовали в «лествице», то есть окончательно теряли право наследования. Но они не исчезали в многоступенчатой системе государства, получали города и земли в виде уделов, хотя некоторые из таких потомков могли потерять даже свои невеликие владения.
Лествичное право действовало не только на общегосударственном уровне, но и в каждом отдельно взятом уделе. Это был многогранный и особенный закон обустройства жизни, который способствовал обновлению власти и её укреплению. При этом происходили частые переезды князей с их двором и войском из одного княжества в другое.
Немного изменилась традиция после распада Киевской Руси на княжества, особенно после того, как Русь попала в зависимость от Орды. Уже в XIII столетии появляется разновидность лествичного права — удельное княжение без изменения городов и места жительства княжеского двора. Для великого же княжения требовался ярлык от ордынского хана.
При лествичном праве существовала жёсткая система наследования власти, так как удельные князья были ближайшими родственниками великого князя, а это способствовало большему почитанию и уважению их со стороны бояр и простого люда.
Пока Василий был в плену, в семье великого князя Московского появился на свет очередной мальчик. Княгиня Евдокия родила Петра. Крестил его преподобный Сергий Радонежский. Пётр, к счастью, также выживет и сыграет свою роль в будущих княжеских междоусобицах.
Жив тогда ещё был затем рано ушедший из жизни Иван Дмитриевич, которого называли «странным», из-за чего можно предположить, что он, вероятно, родился не очень полноценным в умственном (психологическом) развитии. Возможно, он нуждался в постоянной опеке. Известно также, что он ушёл в монастырь, приняв иноческое имя Иоасаф, и скончался в духовной обители в 1393 году. (Изображение царевича Иоасафа на столбе у алтарной преграды в Успенском соборе на Городке в Звенигороде, созданное преподобным Андреем Рублёвым, видимо, связано с желанием устроителя храма — князя Юрия Дмитриевича — оставить память о брате и его небесном покровителе).
Четырёх дочерей Евдокии звали так: уже упомянутая нами София (с 1387 года — супруга князя Фёдора Ольговича Рязанского), Мария (в 1394 году вышла замуж за князя Семёна Ольгердовича), Анастасия (в 1397 году на ней женился князь Иван Всеволодович Холмский) и Анна (родилась в 1387 или 1388 году, стала позднее женой служившего при Москве литовского князя Юрия Патрикеевича из Гедиминовичей).
Как мы уже говорили, самого младшего сына — Константина — князь Дмитрий Донской увидит только в 1389 году в пелёнках, то есть он всё-таки узнает о его рождении, хотя уже не успеет внести никаких исправлений в своё завещание, связанных с его именем. Потому можно предположить, что последние дни или даже месяцы перед кончиной великий князь находился в некотором болезненном и даже недееспособном состоянии. Княгиня же при этом не только ухаживала за мужем, но и успела родить сына. Не по традиции крестили Константина не духовные лица, как прежних сыновей, а мирские — брат-князь Василий Дмитриевич и жена последнего тысяцкого Вельяминова — Мария. Другие же сыновья уже были приготовлены к тому, что произойдёт некоторое деление наследства и возможны изменения в жизни Русского государства.
Но об этих переменах — рассказ чуть позднее.