Для духовного наставника важна была личная безопасность князя Юрия. Он ценит его «благоверие», он говорит о княжеских «врагах», не уточняя — кто они, и даже не упоминая булгар! Но старец печётся о «здравии» князя, а главное — о его возвращении «в своё отечество». Преподобный Савва предохраняет Юрия, но не восхищается походом. Ни слова не произносит он о «великих почестях» от победы! То есть, по сути, — игумен не давал никакого специального благословения на большую войну или на смертоубийство. И нет в его словах никакого намёка на возможную добычу или богатство. А может быть, тогда никто вовсе и не помышлял ни о каком получении или захвате богатства? И вообще, не было ли на самом деле так — планировалось и предполагалось одно, а вышло — совсем другое?
Эти рассуждения наталкивают на неожиданную догадку, которая может помочь в поисках ответа на главный вопрос: так на что же, собственно, и в какой момент благословил старец Савва Сторожевский князя Юрия Звенигородского?
Итак, посмотрим на развитие событий в 1395—1396 годах. В это время Савва Сторожевский, скорее всего, был игуменом Троицкой обители (после кончины Сергия Радонежского). Если принять во внимание предположение или версию (о ней и сказ) о союзничестве (пусть и весьма условном) русских с Тамерланом против сторонников Тохтамыша, то — как не благословить предводителя войска на столь важное для Руси дело!
И даже более — такое благословение фактически способствовало затем спасению Великого княжества Московского от гибели или тотального разорения. И вот почему. Не по причине ли пусть даже и временного (или условного) союзничества войска сына Евдокии князя Юрия с Тимуром этот Железный Хромец пойдёт после Булгарии не на Москву, а в рязанские земли, к Ельцу? И потом — вовсе уйдёт на Кавказ.
Есть предположение, что город Елец, называвшийся, согласно источникам, в то время также и Карасу, был не совсем рязанским городом; в нём проживало много тюркоязычного населения. То есть повернув на Елец-Карасу, Тимур фактически шёл не на Русь, а опять же на земли своего главного тогда врага — Орды. Похоже, что воевать с Русью он вообще не собирался.
До наших дней дошло изречение Тимура: «Все пространство населённой части мира не стоит того, чтобы иметь двух царей». Он считал себя единственным царём, второго не должно было быть. И если учесть, что на Руси тогда не было собственного царя (царём, как мы помним, считался хан Орды), то даже для удовлетворения своих амбиций Русь была Тамерлану не нужна.
Небольшой и ещё не возродившийся от разорений улус ему не был интересен. Орда и предатель Тохтамыш (царь) — первый враг. И Тимур воевал с царём, с его государством, а не с его подчинёнными и не с его улусом. Булгария — пусть даже и улус, но гораздо более известный тогда, в особенности в мире восточной культуры, откуда Тимур, собственно, пришёл и произошёл, — стала врагом следующим. Кстати, и властитель данного улуса называл в то время себя «князем Болгарским», пытаясь выцедиться в самостоятельного правителя.
В таком случае поход князя Юрия и благословение преподобного Саввы Сторожевского помогли спасению не только Московской, но и всей Северо-Восточной Руси, всей русской цивилизации от полного уничтожения и исчезновения с карты истории, как это случилось с Волжской Булгарией. И как это совпало с появлением в Москве Владимирской иконы Божией Матери, перенесённой сюда по просьбе княгини Евдокии!
До сих пор происходят споры — когда же состоялся этот поход. До сих пор множится, и особенно с помощью Интернета, мнение, что это могло произойти в 1399 году. Русские летописи освещают событие различно. Именно они внесли раздоры в изучение данной темы. Именно в них мы видим две разные даты.