Идем довольно медленно. Эдик постепенно отстает. Балыбердин и Шопин идут впереди, и разрыв между ними тоже увеличивается. Погода хмурая, довольно сильный ветер. На конце 13-й веревки лежит баул с грузами для лагеря II.
Выше этого места нахожу маленькую площадку и решаю подождать Эдика, перекусить и отдохнуть. Время приближается к 14 часам. Поскольку места для лагеря II еще не найдено, очень вероятно, что ночевать нам будет сегодня негде, а спускаться вниз — значит терять время. Решаю попробовать сделать здесь площадку, хотя бы временную. Пока строил площадку, поднялся Эдик. Немного перекусили и снова начали возиться с площадкой. Всего эта работа заняла 3 часа.
Сходили вниз за грузом, занесенным группой Онищенко. Начинаем ставить палатку и обнаруживаем, что она совершенно не подготовлена: оттяжки не привязаны, палки не связаны по секциям. На сильном ветру вся эта работа усложняется. Это уже не первый прокол нашей диспетчерской службы: часть палаток была подготовлена, но наверх отправили другие, неподготовленные. Ветром вырывает одну из палок. Видно, что она останавливается на склоне, метров на 60 ниже. Пока сходил за палкой, два Володи показались на спуске. Минут через 20 они подходят, и вчетвером ставим наконец палатку. С некоторым сомнением ребята принимают наше предложение: мы с Эдиком остаемся ночевать здесь, а они уходят вниз, в лагерь I. Площадка на двоих вполне достаточная, и мы хорошо выспались.
Утром 1 апреля соответственно первоапрельская шутка. Очень сильный ветер все время срывает со склона мелкие камешки, песок, и они буквально секут палатку. И вот сюрприз: камень довольно приличных размеров пробивает палатку, а в ней — флягу Эдика. Это заметно ускоряет наши сборы, и, набив рюкзаки, мы уходим вверх.
Пересекаем кулуар и движемся по скальному гребешку. Скалы несложные, не выше 2-й категории, но сказывается высота — мы уже выше 7000 м. Гребешок кончается, упираясь в стенку. Веревка уходит вправо, сначала вдоль ее, а затем прямо вверх. По крутым скалам вылезаю на острый гребень. Все. Здесь место лагеря II. Высота, как потом определили, немного выше 7300 м. От лагеря I получилось 28 45-метровых веревок. На гребешках, разделенных кулуаром, имеется две очень маленькие площадки.
Оглянувшись назад и увидев еще раз Эдика (он метров на 100 ниже), ухожу к дальней площадке. Время 12 часов. Начинаю большие строительные работы. Если дальняя площадка далась относительно легко, то на ближнюю затратили много сил. Она маленькая, с торчащим сбоку камнем. Камень этот разбить молотком не удалось. Он так и выпирал сквозь пол палатки. На нем устроили импровизированный стол.
Попробовали увеличить размеры площадки с помощью мелкой рыболовной сети. Сетку по просьбе руководства достал наш ихтиолог Юра Голодов. Закрепили сетку на крючьях. Набили между ней и скалой снегу и камней, но получилось ненадежно. К тому же ветер прямо на глазах выдувает из нее снег, а камни без снега ползут вниз.
В 16 часов прекратили делать площадку и начали ставить палатки. Поставили дальнюю, и тут пришли Володи. Они остаются здесь ночевать, а мы уходим вниз, в лагерь I. В 16:45 начинаем спуск. Сумерки застают нас еще на скалах. К палаткам лагеря I подходим уже в полной темноте.
Здесь группа Валиева. Нас встречает Наванг, угощает прямо на улице чаем, помогает снять кошки. Вползаем в палатку «Зима», и наступает полное блаженство: после целого дня на холоде и ветру без горячей пищи в палатке особенно уютно, все кажется очень вкусным. Весь вечер царит оживление, разговоры, рассказываем ребятам о дороге в лагерь II.
Наутро группа Валиева уходит вниз. Эдик и я тоже загрузились — мы должны сделать еще одну ходку. Поскольку спуск в темноте нам вчера крайне не понравился, решаем идти вверх до 16 часов, после чего спускаться. С нами вверх также с грузом идет Овчинников. Хочет попробовать маршрут собственными руками. Пропустив группу Валиева, начинаю подниматься по знакомым уже перилам.
Все время впереди меня Наванг. Он самый маленький из наших высотных носильщиков-шерпов, но и самый выносливый. Рюкзак кажется на нем очень большим. Чтобы идти в его, темпе, приходится работать на совесть. Шаг-вдох, выдох; шаг-вдох, выдох. Все время слежу за дыханием, иначе собьешься с темпа и разрыв с Навангом увеличится.
Где-то на середине пути встречаемся с Шопиным и Балыбердиным. Они поработали над благоустройством лагеря II и теперь спускаются.
К 16:00 дохожу до конца 24-й веревки. Здесь перекладываю груз из рюкзака в баул, закрепляю его, прощаюсь с Навангом и ухожу вниз. Эдик поднялся до 21-й веревки, а Анатолий Георгиевич — до площадки на 14-й веревке, где мы с Эдиком ночевали, оставил там груз и спустился вниз.
К вечеру все в сборе. Еще раз переночевали в лагере I и утром ушли в базовый лагерь. Ночь была тихая, светила луна. Горы сквозь сине-зеленые полотнища палатки смотрелись совершенно нереальными. Пока не уснули, стоял непрерывный кашель. «Как в чахоточном санатории», — шутили мы. Это, конечно, связано с сухостью холодного воздуха, которым приходится интенсивно дышать.
В ночь с 9 на 10 апреля наша четверка (Мысловский, Балыбердин, Шопин и я) ночевала в лагере II.
Выше лагеря II было уже навешено группой Валиева 17 веревок, но подходящего места для лагеря III все еще не было. Группа Онищенко из-за его болезни груз, необходимый для организации лагеря III, подняла к 17-й веревке лишь частично, значительная часть его была раскидана по маршруту. Поэтому было решено, что двойка Мысловский-Балыбердин выходит вперед с веревками, крючьями и навешивает перила выше 17-й веревки до подходящего для лагеря места. Я с Шопиным должен был подобрать раскиданный по маршруту груз и поднять его наверх.
Мы вышли в 10:00. Первый груз взяли на конце 3-й веревки. Маршрут сложный, скалы 4-5-й категории, но погода с утра хорошая.
Около 13 часов остановились отдохнуть на площадке у 12-й веревки. Отсюда начинается очень трудный и неприятный участок с пересечением ледовых кулуаров. Кошек и ледорубов у нас нет, поэтому буквально зависаешь на веревке, ноги скользят по льду, и выход из этого положения дается с трудом.
К 15 часам подходим к концу 17-й веревки. Погода к этому моменту испортилась, идет снег, ветер, очень холодно, у В. Шопина сильно мерзнут ноги (потом выяснилось, что он их приморозил). Мысловского с Балыбердиным нет. Они все еще наверху, куда уходит по скальной, заснеженной щели (почти камину) веревка. Решаем, что надо ждать ребят.
Вова замерзает. Чтобы не поморозиться, он решил спуститься на 1 веревку вниз и забрать там спальный мешок и каримат, оставленные Голодовым. Пока он ходил, я начал готовить на всякий случай площадку под палатку на скальной полке.
В 16:00 спускаются Мысловский и Балыбердин. Они навесили 4 веревки до вполне приличного места для лагеря III. Решаем идти туда: вниз, до лагеря II мы засветло все равно не успеем. Решили вытащить к лагерю III весь имеющийся груз: в этом случае завтра с утра можно обрабатывать маршрут дальше. Рюкзаки получились килограммов по 25–30.
Я ухожу наверх первым. 18-я и 19-я веревки очень сложные, особенно из-за снега и тяжелого рюкзака. Следующий вынужден ждать, пока я пройду эти веревки, так как много живых камней. Дышишь открытым ртом, со свистом. Воздуха не хватает, высота около 7800. Через 1 час 20 минут поднимаюсь к концу веревок.
Место хорошее, безопасное, но нужно срубить много снега и льда, чтобы сделать площадку. Снимаю рюкзак. На веревке висят 2 ледоруба, которые оставили здесь ребята. Выбираю место для палатки и начинаю рубить площадку. Фирн рубится плохо, ледоруб часто застревает, и нужны большие усилия, чтобы освободить его. После 2–3 ударов начинаешь задыхаться, но если рубить не торопясь, делая 2 полных с открытым ртом вдоха после каждого удара, можно сделать подряд 10–12 ударов. После этого нужен отдых.
Между тем дело шло к вечеру, и я торопился. Когда через 25 минут поднялся В. Шопин, площадка вчерне была готова. Вдвоем с Володей мы доделали ее, и когда еще минут через 20 поднялся Балыбердин, втроем поставили палатку. Эдик поднялся минут через 40. Мы уже в это время в палатке развели примус и начали устраиваться на ночь.
На ужин развели одну банку молока — больше нет сил что-либо готовить. Ночью спали плохо. Вчетвером в палатке очень тесно. К тому же площадку вырубили минимальную. Поэтому уже часов в 7 начали готовить завтрак. Выяснилось, что у меня пропал голос, хотя горло и не болит. Сказалась вчерашняя интенсивная работа на морозе, когда рубил площадку.