А у нас Новый Год. Родаки расфуфырились и свалили. За мной бабка присматривает, папина мама. Немка-лютеранка. Почти не помню ее, мы тогда в город переехали, она в деревне осталась. Померла в 77 году, а от чего не помню, сопляк я тогда еще был. Надо спасти если получится. А маму я на этот раз спасу обязательно, померла она в 87. Операция на язве желудка. Ни о каких гелико-бактериях тогда в наших больницах не слышали, надо только пару лет протянуть и лекарство появится. Висмута диацетат вроде бы. Знал бы что по новой проходить буду, наизусть заучил бы.
А пока надо думать как мне карму свою исполнять. Для родителей верх мечтаний это если я стану инженером, еще сильнее они обрадуются если стану ученым. На это они меня направляли, хоть и неудачно. А вот искусство, причем любое, оба считают блажью. И тут они с религиозной бабушкой в редком консенсусе, «ибо заповедано в поте лица..» и далее по тексту. Плюс денежек в семье не так и много, заначка есть, но папа на мотоцикл копить будет, а потом на машину. Придется их убеждать поделиться. Начало брежневских времен, тут еще лет 15 все будет колоситься, пока не загниет потихоньку.
Эверетта 1. Н-ская область, СССР. 14.07.1966. Деревенский дом.
Александр тянется к стоящему в на столе радиоприемнику, а бабушка его оттаскивает
— Нельзя трогать!
— Дай!
— Саша, это дорогая вещь, мама ругаться будет.
— Дай!
— Тебя током ударит, больно будет.
— Не ударит! Дай!
— Саша, это не игрушка, иди вон с машинкой поиграйся.
Это какое то попрание всех прав, когда ты, старая, видела чтобы я с машинками игрался. Как купили, так в углу и стоит, машинка эта. Нафиг она мне не нужна, сама играйся. Хотел спокойно пройтись по волнам эфира, послушать чем планета дышит, и тут бабулю принесло. Интернетов тут пока нету, черно-белый телевизор смотрим всей семьей и с другого конца комнаты, потому что он глаза портит. Одно спасение — радио. Немецкий и ангийский никуда не делись и обеспечивают хоть какой то информационный поток. Но делать нечего, против бабули не попрешь, она и приложить может легко. Хорошо еще что по каким то ее постулатам детей бить нельзя… рукой. А вот вицей запросто, лупи сколько хочешь. Поэтому когда видишь что бабушка пошла за вицей, надо резко становиться милым ребенком.
Саша вздыхает, отрывается от радиоприемника и достает книжку. Повелительно тыкает в нее пальцем и командует:
— Тогда давай буквы учить.
Эверетта 1. Н-ская область, СССР. 11.05.1967. Деревенский дом.
В углу комнаты сидит Александр и играет на игрушечном металлофоне. Мой первый инструмент, наконец то я его получил. А как я его добивался. Воровал с кухни пустые бутылки и выстукивал на них. Бабушка замучалась отбирать и прятать, потому что сражался я каждый раз до конца. В смысле до вицы. В конце концов удалось убедить родителей купить мне инструмент. На пианино я даже не рассчитывал, пытался получить скрипку, в моем возрасте уже можно учиться играть на детской. Получил металлофон. Пытаюсь изобразить «воздушную кукурузу», просто пришло в голову, по радио я еще ее не слышал, но скоро должна выйти. А я уже умею! Ха-ха!
И хрен вы теперь у меня его отберете. Даже если я замучаю всех этим долбежом. За что уважаю своих родителей, они люди слова. Если даже им не выгодно, договор соблюдать будут. Хоть с сопливым мальчишкой.
Эверетта 1. Н-ская область, СССР. 20.08.1969.
Поселковая начальная школа, кабинет директора. Директор школы и родители Александра.
— Никак не возможно, ему же пять лет. В порядке исключения зачислим его в следующем году, когда ему будет уже шесть.
— Но он же октябрьский у нас, ему уже шесть практически. К тому же он умеет и читать и писать, да его и учить то не надо ничему.
— Читать и писать мы детей научим, гораздо важнее может ли ребенок сам себя обслуживать, соблюдать дисциплину, ладить с товарищами. Настолько маленький ребенок будет мешать учиться другим детям. Вот в чем дело.