Его губы коснулись моих в самом нежнейшем поцелуе, и следующие его слова развеяли последние сомнения, засевшие у меня глубоко в подсознании: «Я люблю тебя, Эверли. Пожалуйста, перестань убегать от меня».
У меня полились слезы. И я не смогла их остановить. «Прости, ты так хорошо ко мне относился. Я должна была позволить тебе объясниться».
— Все в порядке, милая. У тебя была ужасная неделя. Просто позволь позаботиться о тебе. Все будет хорошо. Я здесь, рядом с тобой. – Его сильные руки обняли меня за талию, и он подвел меня к дивану в гостиной, на котором уже лежали подушки и одеяло. – Мы просто будем бездельничать и смотреть фильмы, пока ты отдыхаешь. Через несколько часов приедет Ян.
— Мэйсон. – Я схватила его за руку, притягивая к себе, прежде чем он уйдет. – Я тоже тебя люблю. – Его глаза загорелись, и его лицо озарила широкая улыбка. Он обнял меня, целуя так как я люблю, долго и медленно. Я почувствовала, что что-то внутри меня отпустило, и я расслабилась. Я люблю его. Он любит меня. У нас все будет хорошо. Следующие несколько дней, пока я выздоравливала, мы провели вместе.
Мэйсон уселся рядом со мной на диван с взволнованным выражением. «Эверли, мне нужно с тобой поговорить кое о чем. Я собирался подождать пока ты поправишься, но думаю, ты должна знать».
Облокотившись спиной на подлокотник дивана, я подтянула колени к себе. Не похоже, чтобы это были хорошие новости.
Мэйсон подвинулся ближе, не позволяя мне увеличить между нами пространство. «С той ночи, когда разбили твою машину, мои люди…вели расследование».
— Почему ты не сказал мне?
— Не все, что они делают в рамках закона. Я не хотел втягивать тебя в это. У меня есть друзья, которые работают на военную разведку и службу национальной безопасности.
— Хакеры?
— Профессионалы. В любом случае, они нашли кое-что. Это о твоем отце.
— И что?
— Любимая…он не умер.
Я засмеялась от абсурдности услышанного. «Какого хрена ты несешь? Я видела его свидетельство о смерти, была на его могиле».
— Федеральные маршалы помогли ему фальсифицировать смерть. Он в программе по защите свидетелей. – Он взял меня за руки и посмотрел в глаза. – Эви, он жив.
У меня закружилась голова. Это должно быть какая-то ошибка. «Почему, правда? Кто ему угрожает?»
Мэйсон опустил голову: «Из той информации, которой я обладаю, возможно несколько человек. – Его нежелание рассказывать мне, отразилось у него на лице, но вздохнув, он сказал, — Твой отец был боссом мафии. Автомобильная авария была попыткой покушения на его жизнь».
— Нет, он взял бы меня с собой в программу по защите свидетелей. Тут должна быть какая-то ошибка.
— Может, он думал, что тебе будет безопаснее в новой семье. И ты не будешь связана с ним, если его обнаружат.
— То есть, он бросил меня? Деньги! – Закричала я, понимая, что все это значило. – Он послал мне деньги. Это не было наследством. Боже, Мэйсон, я живу на грязные деньги мафии!
— Ты этого не знаешь, детка. Уверен, он хотел знать, что о тебе всегда будут заботиться. – Мэйсон обнял меня, но я никак не могла перестать трястись. Мой отец не может быть живым. И мафия? Боже, это похоже на плохое кино.
Не знаю, что делать с этой информацией. Я его даже толком не помню. Только размытый образ темноволосого мужчины с моими глазами.
— И что я должна делать?
— Тебе ничего не надо делать. Я просто хотел, чтобы ты знала. Не хочу, чтобы ты спорила со мной на счет охраны. На тебя напали, возможно, это не имеет отношение к твоему отцу, но мы должны быть уверены. Тебе нельзя оставаться одной, пока мы не выясним, кто за этим стоит. А я выясню, Эверли. Я об этом позабочусь.
— Я просто…не хочу об этом думать прямо сейчас.
— Ладно. Просто отдыхай. Поговорим об этом, когда ты будешь готова.
Спустя три дня я чувствую себя намного лучше. Тошнота и головная боль прошли. Ребра заживут не сразу, но боль терпимая. «Иди на работу, Мэйсон. Я клянусь, что не выйду из дома». – Это уже третий раз, когда я пытаюсь убедить его. Я чувствую себя виноватой, что он забивает на работу из-за меня.
— Вот что я тебе скажу. У меня в четыре должен быть урок для детей, после которого будет частная спарринг тренировка в пять тридцать. Пойдем со мной, посмотришь.
— Не думаю, что ты хочешь, чтобы тебя видели со мной в таком виде, с большими и ужасными синяками. Я буду смущать тебя. – Черный синяк под моим глазом стал непривлекательного зеленовато-желтого цвета.
Он сжал мой подбородок и посмотрел в глаза. «Ты напрашиваешься, чтобы я отшлепал эту сладкую маленькую попку, Эви. Я никогда не буду тебя стесняться. Ты идешь со мной».