"Что только придает больший вес ее мнению".
"Это не имеет значения. Ничего из этого не имеет значения". Заор в несколько шагов преодолел расстояние между ними и взял обе ее холодные руки в свои. "Амларуил, мы поклялись друг другу. Что бы ни случилось, я намерен выполнить его! Для меня не может быть никого, кроме тебя".
Взгляд Амларуил был печален, но непоколебим. "Если ты откажешься от союза с Амариллис, война между кланами - та самая угроза, которую должны были предотвратить лунные клинки, - вполне возможна. Даже если ты будешь править в мире, оскорбление Амариллиса почти наверняка приведет к провалу той самой задачи, ради которой ты был избран: принести эльфам единство. Вы должны понять, что клан Амариллис является одновременно связующим звеном и буфером между эльфами Луны и Золота. Без Амариллис ты с таким же успехом можешь взять скипетр и корону и передать их прямо в руки Дуротилов".
Она осторожно высвободила свои пальцы из хватки Заора. "Боги избрали тебя королем Эвермита. Они избрали меня, чтобы помочь тебе, и я должна это сделать".
Великий маг Башен опустилась на колени перед потрясенным эльфом. "Я клянусь в своей личной верности, а также во всей силе Башен Солнца и Луны Заору, королю Эвермита, и Лиди'алире, его королеве. Да будете вы оба жить долго и править хорошо". В ее глазах блестели слезы, но голос был тверд.
Не успел Заор договорить, как Амларуил исчезла. Только слабая серебряная искра магии в воздухе да крошечный след от двух упавших слезинок на земляном полу павильона свидетельствовали о том, что она вообще здесь была.
Лунный эльфийский воин выбежал из шатра, судорожно оглядываясь в поисках среди толпы эльфов прекрасных красно-золотых волос Амларуил. Но ее нигде не было видно.
Леди Дуротиль вышла вперед и схватила его за предплечья, ее глаза искали его пораженное лицо. На ее лице смешались облегчение и сочувствие. "Ты хорошо выбрал", - мягко сказала она.
"Я вообще не выбирал!" - прорычал он. На мгновение в глазах Лунного эльфа промелькнули потеря и душевная боль.
"Леди Башен поступила с честью", - мягко сказала леди Дуротиль. "И она сняла с твоих плеч самое тяжелое бремя - бремя выбора. Она сделала то, что должна была сделать, а теперь и ты должен".
Заор замолчал на долгий миг. "Я всегда слышал, что жертвы, требуемые от тех, кто хочет вести за собой, могут быть велики. Если бы я хоть немного представлял, что от меня потребуется, я бы не хотел в этом участвовать!" - страстно сказал он.
Матрона вздохнула. "Если боги добры, может статься, что худшее ты уже пережил! Но идемте, милорд, остальные ждут".
* * * * *
В течение всего лета Высшие Маги Башен Солнца и Луны творили свое волшебство, создавая двор Эвермита. Дворец Лунного Камня, дивное сооружение из мрамора и лунного камня с золотой крышей, вырос в сердце Эвермита.
Для Амларуил этот труд был горько-сладким. Хотя она радовалась тому, что Заор стал королем, ее участие в его становлении было не таким, как она мечтала.
Когда прошло лето и яркие краски осени поблекли на земле, Амларуил уединилась, чтобы подготовиться к рождению дочери. В ночь, когда наследница Заора вздохнула, только Накйаша присутствовала при родах и была свидетельницей слез эльфийки, в которых смешались радость и потеря.
В последующие месяцы Амларуил находила огромное утешение в своей дочери. Но она не могла избавиться от ощущения, что этот ребенок был просто одолжен ей. Связи Амларуил с Селдарином были глубокими и мистическими, но ей казалось, что эта малышка - скорее дитя богов, чем смертных эльфов.
С самого рождения Илайрана была странно молчалива, а ее большие, синие как море глаза были серьезными и древними. Не походила малышка и на своих родителей. Крошечная и неземно бледная, ее белая кожа казалась с голубым оттенком, а белоснежные кудри младенца имели бледно-зеленый оттенок. Амларуил назвала ее Илайраной, что на эльфийском означает "опал".
Амларуил ни разу не назвала имя отца своей малышки. Как эльфийка благородного происхождения, Высший маг и Великий маг Башен, она была неподсудна в таких вопросах. Ребенок был ее, и если кто-то из эльфов Башни и хотел строить догадки, то делал это с необычайной осторожностью. Амларуил уже завоевала уважение и любовь большинства молодых магов. Большинство из них поняли, что она хотела уберечь ребенка от посторонних глаз и знаний, и защищали свою госпожу и ее ребенка, как и любое другое наследие Башен.
Однако никто из магов не понимал, что сдержанность Амларуил была основана на чем-то гораздо более темном, чем осторожность и желание уединиться.
Махинации, продемонстрированные во время королевских выборов в предыдущее летнее солнцестояние, открыли ей глаза на вельмож Эвермита. Леди Башен внимательно следила за многослойными делами двора. Чем больше она узнавала, тем сильнее становилась ее тревога не только за Заора, но и за весь Эвермит.
* * * * *
"Действительно, Монтагор, я считаю твое предложение крайне невежественным, даже если учесть, что оно исходит от Серого эльфа", - усмехнулся Вашти Нимесин. "От тебя мне пользы меньше, чем от Лиди'алиры клану Амариллис! Ты, конечно, знаешь, что любое потомство Заора будет считаться частью клана Лунноцветущих. Ты можешь призвать любого давно умершего героя Амариллиса, чье имя ты можешь вспомнить, и это не изменит факта!"
Наследник Амариллиса потягивал из своего кубка винофей, давая себе время собраться с мыслями. Он провел много дней, добиваясь расположения богатого и все более могущественного клана Нимесин. Наконец, ему удалось получить приглашение на один из элитных приемов Вашти. Судя по ее пренебрежительному тону, было бы ошибкой считать его успехи слишком рано.
"Возможно, ребенок моей сестры будет Лунноцветущим, - допускал он, - но Лиди'алира все еще принадлежит к Дому Амариллис! Королева может многое сделать, чтобы повлиять на королевскую политику".
Леди Нимесин усмехнулась. "И вы утверждаете, что у нее хватит ума это сделать, я полагаю? Этой маленькой дурочке?"
"Лиди'алирой всегда руководил я", - твердо сказал Монтагор. "Говорю тебе, от союза с Амариллис можно многое получить".
Оценивающий взгляд матроны скользнул по молодому лунному эльфу. Вашти Нимесин прекрасно знала об амбициях Монтагора и, по сути, одобряла большинство шагов, предпринятых им для укрепления влияния и власти своего клана при новообразованном дворе. Натравить на Заора Лунноцветущего эту маленькую бесчувственную девку было искусным ходом. Надо отдать должное Монтагору, он также стремился наладить связи с членами могущественных кланов золотых эльфов.
Но леди Нимесин было совершенно ясно, что Монтагор не дотягивает до уровня своих прославленных предков. В своем голом стремлении к власти он был уязвим - и даже в большей степени являлся добровольным орудием, чем его бесчувственная младшая сестра.
Вашти Нимесин улыбнулась. "На самом деле ты можешь оказать мне одну услугу. Мой сын, Кимил, подает большие надежды как в магии, так и в оружии. Я бы хотела, чтобы он обучался в Башнях Солнца и Луны. Возможно, вы могли бы сопроводить его туда и представить правящему магу?"
Монтагор глубоко поклонился. "С большим удовольствием", - искренне ответил он, хотя и не питал особых иллюзий относительно причины просьбы леди Нимесин. Ей явно не нравилось, что в Башнях правит лунный эльф, и она не желала подчиняться Амларуил Лунноцветущей. Отправив наследника Амариллиса в качестве мальчика на побегушках, Вашти заявила бы о своем высоком положении и презрении к лунным эльфам.
Да будет так. Это была цена, которую стоило заплатить за благосклонность Нимесина.