– О, – тихо произношу я. Неловко. Заламываю руки, а внутри разрастается чувство вины. Но в то же время не могу не испытывать зависть. Что если бы папа был честен со мной в детстве, когда спас меня от Королевы – от Каро – в Брайарсмуре, а Лиам рассказал бы мне о моем прошлом, вместо того чтобы хранить этот секрет, словно горсть кровавого железа, засунутого под матрас? Бежала бы я тогда от правды, как Стеф?
Или стала бы сильнее и могущественнее, чем мой враг?
Целый фейерверк эмоций взрывается во мне. Стеф выросла с магией, а я испытываю потребность снять с себя ношу.
– Я только недавно узнала о своем происхождении. И не помню никого из прошлого, кроме самой Колдуньи…
– Чем меньше я знаю, тем лучше… – прерывает меня Стеф, давая понять, чтобы я замолчала.
– Да, конечно. – Я сжимаю губы, пытаясь скрыть разочарование.
Она вздыхает.
– Сложно отбросить старые привычки. Моя мама, бывало, рассказывала, что в далекие времена магия в Семпере существовала повсеместно и что и по сей день можно извлечь магию хоть из камня, если знаешь, как это сделать.
Подзывая меня присоединиться к ней за столом у окна, Стеф берет в руку черный лист в форме наконечника стрелы, ярко-красный фрукт размером со сливу и знакомую веточку с листьями в жемчужинах серебра. Ее голос резкий, но мне кажется, что я слышу в нем нотки возбуждения.
– Спейдсмарк с самого старого дерева в Семпере – чтобы соединить тебя с прошлым. Недуг часа, яд в большом количестве – чтобы вытеснить настоящее из твоего разума, и, наконец…
– Ледяной остролист, – я пытаюсь говорить беспечно, – он растет лишь в тех местах, где Колдунья творила свою магию.
Каро рассказала мне об этом.
– Сильная магия всегда оставляет следы, – бесстрастно говорит Стеф.
Она разрывает спейдсмарк, недуг часа и ледяной остролист на кусочки и кладет в медную миску, стоящую на ее коленях. Взяв пестик, нетерпеливо растирает смесь. Потом, удовлетворенная результатом, кладет пестик на пол и с тихим хлопком открывает украденную бутылку вина. Воздух в комнате наполняется сладким запахом.
Она медленно выливает темно-красную жидкость в миску, и листочки начинают плавать на блестящей пурпурной поверхности. Сначала ничего не происходит, но вскоре над смесью появляются ниточки бледно-зеленого дыма. Снадобье не похоже на жидкость, которую ведунья из Лаисты держала в своей лавке. Как только я думаю о том, что странный извивающийся дымок похож на стебель цветка, кончик, тянущийся ко мне, вспыхивает: корона из пяти золотых лепестков окружает пульсирующую красную сердцевину. У меня перехватывает дыхание.
– Красиво. Никогда раньше такого не видела.
Я восхищенно наблюдаю, как Стеф срывает цветок дыма со стебля указательным и большим пальцами. Почти прозрачный бутон словно плывет вверх, к арочному потолку – бабочка, схваченная за кончик крыла.
– Слушай внимательно. Сосредоточься на том, что хочешь вспомнить, – инструктирует она.
Я открываю рот, чтобы запротестовать: чересчур много теней похоронено в моем прошлом, и они сразу одновременно врываются в мой разум. Изо всех сил пытаюсь оттолкнуть их, сосредоточиться на предмете, который казался более реальным: драгоценном кинжале. Мне нужно понять, что это, откуда он, где спрятан.
Пока пытаюсь изгнать посторонние мысли из головы, Стеф начинает нашептывать на древнем семперском. Мое сознание цепляется за звуки, в голове все начинает кружиться, как дымок, вьющийся вокруг меня…
Свободной рукой Стеф берет меня за подбородок, нежным движением открывает мой рот и кладет внутрь дымчатый цветок. Дым мгновенно растворяется на языке, сладкий как мед, затем холодный словно лед и, наконец, горячий будто пламя…
И хотя я сижу неподвижно, чувствую, как с огромной скоростью падаю вниз.
Внезапно нахожу себя в маленькой каменной комнате, лишенной света. Прижав руки к стене, сосредоточенно вливаю время в камень, желая, чтобы он разрушился и осыпался, но тот не поддается.
Потом меня подкидывает вверх, и я оказываюсь в другом воспоминании. Каро стоит на темной равнине – ее лицо скрыто в тени – и тянет ко мне руки. Ее глаза безумны, в них кровавые слезы. Кровь блестит на ее ладонях. Я поворачиваюсь и бегу прочь.
А потом погоня, мои волосы развеваются на бегу, но я не плачу, а смеюсь, хотя меня преследуют. Мимо головы пролетает камешек и с всплеском падает в реку рядом со мной. Тяжело дыша, я наклоняюсь, чтобы палочкой с обугленным концом нарисовать на камне детскую фигурку. Внезапно на меня несется огромная волна…