Ближе к вечеру мы оказываемся так далеко от города, куда только можно добраться на телегах. Когда высаживаемся, Элиас указывает на тенистую пасть ущелья, виднеющуюся сквозь деревья, а потом на карту, которую держит в руках. Карту, которую оставил Лиам. Долина Блайт лежит внизу. По телу пробегает холодок. Я столько лет скрывалась, и теперь мне, возможно, придется встретиться с моей первой смертью.
Но найду ли я оружие, которое поможет приблизить смерть Каро?
Осматриваю пейзаж, и у меня перехватывает дыхание, стараюсь успокоить быстрое биение сердца. Когда-то это была неглубокая равнина, по которой бежала река, но за последнюю тысячу лет ветер и вода вырезали в ней ущелье.
Вижу дорогу, бегущую вдоль каньона, и замечаю следы колес, которые недавно оставила проезжавшая телега. Мы не можем здесь задерживаться.
Внизу медленным широким потоком бежит река – плоская зеленая лента. Она не так глубоко внизу, как я сначала думала, но ее окружают скалистые отвесные стены каньона, из которых то тут, то там под странными углами торчат тощие кустики и сгорбленные деревья. В воздухе нет никакой магии, которую я чувствовала на поляне. Но все же что-то тянет меня туда, заставляя осматривать ущелье в поисках спуска вниз.
– Ты в этом уверена, Джулс? – спрашивает Элиас, осторожно заглядывая туда. – Если сюда кто-то придет, сбежать будет сложно.
– Да, – отвечаю, хотя сомнения растут во мне с каждой минутой, проведенной на краю ущелья. Но у меня нет выбора: пора узнать правду о моем прошлом.
– Кажется, чуть дальше внизу есть тропинка. Я спущусь, чтобы убедиться, что путь свободен.
Поздно. Присев у края и хватаясь за ветки нависающего над ущельем дерева, начинаю спускаться. Не видя ничего под собой, я отчего-то уверена, что если вытяну правую руку, то найду опору. Наконец чувство узнавания, холодное и возбуждающее одновременно, пробегает по моей спине. Я здесь уже бывала.
Я здесь умерла.
Голова кружится, и я чуть не наклоняюсь в приступе тошноты.
– Джулс, – сверху доносится тревожный голос Элиаса.
Но я уже спустилась слишком далеко по склону ущелья, чтобы снова подняться наверх. Подняв голову, вижу Элиаса, стоящего на коленях у самого края. Снизу тропинка кажется менее заметной или, возможно, память ведет меня. Элиас хмурится.
– Я спущусь, чтобы убедиться, что сюда никто не идет, – говорит он. – Вот там, в четверти мили отсюда. – Он поднимает руку и указывает в направлении течения реки. Он говорит это непринужденным тоном, но не может скрыть тревогу. – Встретимся внизу?
Вцепившись в стену как паук, жду, пока звук шагов Элиаса не затихает в мягком журчании воды внизу. А потом быстро добираюсь до дна ущелья. Вода блестит передо мной, маня вперед.
Здесь я умерла, вновь возникает мысль.
Мне хочется позвать Элиаса, и мой взгляд находит его маленькую фигурку вдалеке. Но я не могу сфокусироваться на ней: перед глазами все плывет, словно в тумане. Сквозь пелену сознания чувствую, как запускаю руку в карман плаща, чтобы достать компас, а небо меняет цвет с весеннего бледно-голубого на осенний позолочено-синий.
Простая красота реки поражает меня, даже когда я, спотыкаясь, бреду вдоль берега в поисках признаков жизни. Но, когда замечаю, что деревья вокруг стоят голые в ожидании грядущей зимы, ко мне приходит понимание, что я ищу вовсе не Элиаса. Я жду Каро.
24
В сознании возникают обрывки мыслей и чувств, которые постепенно формируются в твердую уверенность.
Я должна вернуть сердце Каро.
Встаю на колени на берегу реки, наполовину укрывшись за камнем на случай, если кто-то будет проходить мимо. По листве с красными прожилками вокруг меня понимаю, что уже конец лета. Колдунья уже появляется на периферии моего зрения, едва уловима, как слухи, блуждающие по деревенским улочкам. Она ночует с волками в восточных лесах. Замаскировавшись, путешествует из города в город, позволяя беднякам допивать остатки причитающейся ей крови. Я провожу пальцами по грубому изображению Змеи и Лисы, вырезанному на камне.
Дрожащими руками достаю маленькую кожаную сумочку из кармана юбки и, слегка приоткрыв, кладу на ладонь. Сумка удивительно легкая, учитывая, что в ней лежит сердце Колдуньи. Чистая сила, сама жизнь, порезанная на кусочки.
Бледные серые камушки внутри мерцают, подсвечивая ночь, чернеющую вокруг меня. Они согревают руки даже сквозь ткань сумки, отблески заката, золотые блики, мерцающие между моими пальцами. Бледные нити плотного золотого света парят над каждым камнем – магия сердца Колдуньи, пытающегося освободиться.