Инфундибулум открылся. Путь в Мультиверсум.
Координаты дирижабля, которые Эверетт ввел заранее, изменились, когда они поднялись наверх, и даже сейчас «Эвернесс» медленно сносило ветром. Чтобы совершить прыжок, Эверетт должен был привязать их нынешние координаты к координатам места назначения в другом мире, но их местоположение в этом менялось на глазах.
— За Данди, Атланту и святого Пио, — выдохнула Сен. Боевой клич Шарки. В ее голосе не было ни гнева, ни ярости, лишь безграничное изумление. Эверетт поднял глаза от монитора.
Изо льда, куда выше «Эвернесса», взметнулось нечто — глотатель боевых линкоров, разрушитель миров. Червь? Дракон? Ледяной монстр? Чудище было сделано из металла и сморщенной, сожженной солнцем плоти. Тупая морда раскачивалась в небе, с помощью неведомых органов чувств ища и находя добычу. Наконец голова чудовища, покрытая медными иллюминаторами, повернулась к «Эвернесс», раскрылась, словно цветок, усеянный изнутри зубьями и клыками, и замерла. Эверетт узнал в ледяном монстре бурильную установку, землеройную машину, похожую на ту, какими рыли лондонское метро.
— Мистер Сингх… — проговорила капитан Анастасия.
Эверетт перетащил код в контроллер, открыл окно «пункт назначения» и вставил туда код места назначения. Кнопка осталась серой. Нет, не может быть! Серый означал неминуемую гибель. Эверетт посмотрел вверх. Ужасная пасть опускалась все ниже, собираясь поглотить «Эвернесс». Он перевел взгляд на монитор и заметил то, чего не замечал раньше: новое диалоговое окно.
Подтвердить назначение? Принять или отказаться.
Принять.
Сен прокричала что-то на неизвестном ему языке. Капитан Анастасия темной тенью высилась на фоне зубьев, клыков и вращающихся лопастей. Кнопка стала зеленой. Эверетт нажал. Мир вокруг побелел.
— Где мы? — раздался в белизне голос Сен.
Затем белизна сменилась синевой, и в синеве плыли облака, а не торчали железные зубья. Облака не собирались проглатывать их со всеми потрохами. Они были самыми обычными, белыми и пушистыми. Высоко в небе солнечный луч отразился от крыльев самолета.
— Дома, — ответил Эверетт.
7
Из белизны он попал в непроглядную темень и не сразу вспомнил, что с некоторого времени темнота для него не помеха. С тех пор, как он вернулся с Луны, для Эверетта Л не существовало помех. Воспоминание привело в действие систему улучшения зрения, которую мадам Луна вживила в мозг. Каждую минуту он находил у себя все более невероятные способности. Новые ощущения пугали — все равно, что неожиданно обнаружить себя стоящим на самом краю высоченного небоскреба. Разум Трина открыл двери во все уголки его тела и мозга. Дома на кухне, рядом с фотографией диджея «Radio 2» Криса Эванса и наивной мазней Розы, висел рождественский календарь: двадцать открытых и пять закрытых окошек, за каждым окошком — картинка с сюрпризом. Теперь он и сам был как тот календарь, только за ставнями прятались не заснеженные пейзажи, снегири и волхвы, а суперспособности и инопланетное оружие.
Сумрак рассеялся. Эверетт стоял на металлической решетке в промозглой сырой камере. Портал Гейзенберга со всех сторон окружали компьютеры. По каменному потолку, усеянному лампочками, тянулись провода. Напротив застыли солдаты в черном, мягкие фуражки и твердая сталь. Дула были направлены на него. Интересно, чего они боятся? Эверетт Л ступил на пандус. Дула дрогнули, но не опустились.
Слепящий белый свет озарил лица. Портал Гейзенберга открылся. Эверетт Л быстро понял: покажи им, что ты умеешь, и они никогда об этом не забудут. Система улучшения зрения довела освещение до комфортного уровня. Шарлотта Вильерс вышла из ворот, и свет погас.
— Вольно, — приказала она. Солдаты опустили оружие. Из-за их спин выступил плешивый неряшливый тип в мятом плаще с криво повязанным галстуком.
— Добро пожаловать на Землю-3, Эверетт. — Незнакомец протянул руку, но не спешил жать ладонь. — Глазам не верю, кто бы мог подумать…
— Ради всего святого, Пол, это всего лишь двойник, — бросила Шарлотта Вильерс.
— Да-да, конечно, — засуетился плешивый. — Просто… Простите, Эверетт, я был знаком с вашим отцом, я знал… знаю вашего двойника с пеленок. Я был… близким другом вашей семьи, практически вашим дядюшкой.
— Я вижу вас первый раз в жизни, — сказал Эверетт Л. — Может, в моем мире вы и не работали с отцом и вообще не из университета. Может, там вас и вовсе нет.
Плешивый не стал настаивать.