— Немало живых существ убивают ради убийства, — заметил Шарки и перезарядил дробовик.
Солнце стояло в зените зимнего дня. Шарки и Эверетт спускались в долину. Трижды Шарки останавливался и поднимал руку, ощущая чье-то присутствие в кустах, но больше не выстрелил.
— Шарки, тогда в Германии вы и впрямь были готовы сдать меня кьяппам?
— Да, мистер Сингх. Полагаю, мне давно следовало объясниться. Я — нехороший человек. Никогда не был хорошим, никогда им не стану, несмотря на слово Господа на моих устах и в сердце моем. Я творил дурные дела, мистер Сингх. Бесстыдные, ужасные. Майлз О'Рейли Лафайет Шарки, мастер-весовщик, солдат удачи, авантюрист и джентльмен. В каждой из этих ипостасей я грешил и предавал. Моя душа проклята, а сам я принужден бродить по свету, без надежды и дома. «Блуждающие звезды, для кого сберегли эту тьму, этот мрак».
— Я слышал, вы убили своего отца, потому что он ударил вашу мать.
— Где слышали?
— Сен сказала.
— Половине из того, о чем болтает эта палоне, не стоит доверять. «Которых уста говорят суетное, и которых десница — десница лжи». Главное понять, какой именно половине. Нет, мистер Сингх, есть немало грехов, которые могут отвадить от родного очага. Я слишком долго бродил по свету, и мне уже поздно возвращаться домой. Капитан Сиксмит подобрала меня на улицах древнего Стамбула — солдата удачи, свободного художника, жадного до денег — и дала мне дом и надежду. Этот летучий корабль — лучшее, что уготовано для меня под небесами. За неимением остального я верен ему и никому не позволю его погубить. Я пойду на все, лишь бы он, как прежде, свободно парил в вышине. Это мой долг, моя амрийя, как говорят эти люди. Так что без обид, мистер Сингх.
— Без обид, мистер Шарки.
«Ты без колебаний предашь меня снова, — подумал Эверетт. — Сейчас я могу расслабиться, потому что опасность угрожает всей команде, но если придется выбирать между мной и дирижаблем, ты легко мной пожертвуешь. Без всякой личной неприязни. Просто поступишь в соответствии с твоим представлением о южной чести».
— Ш-ш-ш, — Шарки поднял руку.
Они вышли на дорогу, из-за разросшихся деревьев напоминавшую туннель. Шарки перемахнул через покосившуюся изгородь.
— Заяц.
— Где? — прошептал Эверетт.
— Здесь.
Эверетт проследил взглядом за пальцем Шарки. И впрямь заяц. Косой стоял на задних лапах, с подозрением вглядываясь в пришельцев, на дальнем краю поля.
— Отсюда из дробовика не достать, — заметил Эверетт.
— «Как утренняя заря — явление его».
Убрав дробовик, Шарки вытащил из потайного кармана изящный револьвер, отделанный серебром. Из другого кармана он достал длинный металлический штырь, который прикрутил к стволу. Коробка из-под сигар пряталась в браконьерском кармане, где раньше скрылся фазан. Один поворот — и коробка обратилась ружейным ложем. Шарки со щелчком соединил части, и у него в руках оказалось бижу ружьецо.
— Работа Эйзенбаха из Мюнхена. Лучший ружейный мастер в мире, да что там, во всех известных мирах.
Шарки, не торопясь, прицелился. Раздался выстрел. Заяц замертво рухнул в траву. «Оружейная пуля летит быстрей звука», — подумал Эверетт. Заяц не успел услышать звук выстрела, который убил его. Эверетт подобрал мертвого зверька. Мгновение прошло между жизнью и смертью. Эверетт увидел это мгновение, крохотное содрогание, последний рывок жизни, которую точный выстрел Шарки вышиб из заячьей головы. Бедняга просто не успел ничего понять. Смерть нельзя понять. Смерть — это отсутствие, пустота. Был — и нету.
Тушка еще хранила тепло, мех ласкал пальцы, кровь стекала на ладони. Отец Шарки прав. В его философии таился глубокий смысл: ешь только то, что готов убить собственными руками.
— Никогда не готовил зайца, — сказал Эверетт.
Тишина внушала ужас. Его голос прозвучал громко и фальшиво, будто оскорбляя каждое растение, облако и живое существо в округе. Двумя ловкими движениям ножа Шарки мастерски разделал тушку.
— Повисит пару дней и будет самое бона.
Шарки двинулся дальше, к заброшенному фермерскому дому, скрытому в непроходимых зарослях.
— Неплохо бы разжиться какой-нибудь дичью. У нас на Юге любят курятину.
Тихий низкий звук летел над покинутой Англией: лопасти ветряков со свистом рубили воздух. Эверетт поднял глаза. На миг ему показалось, что под брюхом «Эвернесс» что-то движется. Он помахал рукой, хотя Макхинлит вряд ли увидит его на таком расстоянии. Дирижабль нависал над холмами подобно дождевой туче.
— Не отставайте, мистер Сингх.