Колетта свернула к Тоттенхэм-Корт-роуд, он отстал, но не выпустил ее из виду. Она вставила карту Ойстер в автомат на станции Уоррен-стрит и не заметила, не услышала, не заподозрила, что между ними всего шестеро прохожих. Он провел рукой по сканеру, и умный чип, вживленный в кончик пальца, обманул прибор и впустил его внутрь.
Дождь со снегом заметал старинные переулки и каналы Хейдена на Земле-7, и мужчина, откинувшись на спинку удобного кожаного кресла у камина, закрыл глаза, наблюдая, как его двойник в другом мире преследует Колетту Харт по темным лондонским улицам.
18
Шарлотта Вильерс палила по фигуркам, парящим на фоне баллонов с газом. Капитанский мостик был прямо перед ней, а на нем — ее добыча. Месть капитану Анастасии Сиксмит будет еще слаще, когда верные ей спецназовцы разнесут в клочья эти смехотворные газовые шары.
Джишу. Они не входили в ее план. Объяснение было одно: рептилии охотились за тем же трофеем. Кошмар Ибрим Ходж Керрима — миллиарды Джишу, опережающих нас в развитии на шестьдесят пять миллионов лет, и миллион открытых дверей в Пленитуду. Миры взорвутся.
В корпусе дирижабля то здесь, то там возникали дыры, которые проделывали Джишу. Неслись вопли. Ее солдаты вступили в бой и терпели поражение. Инфундибулум — единственное, что имело значение. С револьвером в руке Шарлотта Вильерс бросилась на мостик. Кто-нибудь выключит эту чертову сирену?
— Мэм, мэм, они проникают сквозь стены! — Голос Соренсен в наушниках сорвался на визг. — Они везде!
Автоматная очередь в трюме, оборвавшийся крик. Краем глаза Шарлотта Вильерс отмечала стремительные, словно в танце, выпады воинов Джишу. Господи, вот это скорость! И снова дирижабль тряхнуло, а ее швырнуло на перила. Сверху со стуком упал какой-то предмет. Человеческая голова. Шарлотта Вильерс удержала рвотный позыв. Безголовое тело свисало с мостика. Нет времени. До цели всего несколько метров.
— Соренсен! — Ответом было молчание. — Зайцев! Доложите обстановку!
— Никого, кроме меня. Вырезали всех.
— Макклелланд, Акуола, Чамберс?
— Всех.
Осталось четверо. Впервые в жизни Шарлотта Вильерс ощутила холодное бессилие страха Она не знала, что делать дальше. Но у нее нет права распускаться. Ее дело — отдавать приказы. Неважно, хорошие или плохие, лишь бы не молчать. Шарлотта активировала переговорное устройство под подбородком
— Всем отступить на мостик, забираем Инфундибулум и убираемся из этого чертова места!
— Держу, я держу тебя!
Вспышки. Полет: газовые шары, словно полные луны; руки, обхватившие ее тело. Грохот, пальба, крики. Жесткое приземление, заставившее ее вскрикнуть от боли.
— Терпи, Сен, терпи, родная.
Дыры в обшивке. Яркий свет. Вспышки. Кто- то плакал. Она узнала собственный голос. Боль внутри и снаружи. Снаружи горел каждый миллиметр кожи, каждая мышца. Внутри словно что-то сломалось. Боль в сердце: эта полоне, Вильерс, раздавила ее как таракана. Боль была везде, единственное спасение от боли — смерть.
И снова вспышка.
— Терпи, родная, терпи, дилли доркас. Мы почти на месте.
Мир вокруг рушился. Вниз по ступенькам: боль, снова боль. Спасение в темноте, там тепло и нет боли.
— Терпи, Сен, не отключайся!
Темнота Свет. Темнота. Свет. Не хочу в темноту! Нет!
Распахнулась дверь.
— Макхинлит! Аптечку!
И снова тишина. Она заставила себя открыть глаза Обзорное окно. Щупальца. Живые машины. Сжимают, сжимают дирижабль в объятиях.
Темнота.
И снова свет, снова боль. Значит, жива. На палубе, лежит на спине. Над ней — смуглое лицо Макхинлита. Шипение спрея. Холод... и боль уходит.
— Тихо-тихо. Иисусе Кришна! Я этой сучке...
Дирижабль тряхнуло. Щупальце за спиной Макхинлита раскрылось, а в центре — кальмар.
— Что...
— Ш-ш-ш.
Выстрелы. Движение на фоне щупальцев.
— Будет маленько больно, полоне.
Рука Макхинлита на ее плече, рывок — и боль, которую не вместить целой Вселенной. И снова темнота.
Черное лицо мамы над ней.
— Солнце. Жар. Солнцежар.
— Сен, молчи! Ты серьезно ранена.
— Солнцежар. Земля-1. Черные твари...
— Капитан, — голос Макхинлита, — в прошлый раз Эверетт спас нас от этих черных мерзавцев. Сен, полоне, ты сможешь?
— Видела, как делал он.
— Нет, Сен. Макхинлит, помоги ей.
— Это наш корабль! — В голосе Макхинлита звенела ярость.
— Мистер Макхинлит, держите себя в руках! — Голос капитана обдавал ледяным холодом — Это мой корабль, и я спасу его. Но сейчас главное — моя дочь. Помогите ей, мистер Макхинлит.