Чудаков видел прекрасно оборудованные боксы, испытательные станки, на которых, казалось, можно воспроизвести любые условия работы отдельных деталей, агрегатов и автомобиля в целом. Вибростенд для определения предела прочности металлических частей, морозильная камера, которая давала возможность проверить автомобиль в условиях тридцатиградусного мороза… Ни одна установка не простаивала, нигде люди не сидели без дела. Чудакову сказали, что особо важные с точки зрения качества и экономичности исследования ведутся в две и даже в три смены. Так, например, обстояло дело с поисками заменителей для дорогостоящих цветных металлов и для высококачественных сталей.
Как объяснили Чудакову, здание в Детройте — это еще не вся исследовательская база концерна. В 60 километрах от города совсем недавно открылся центр дорожных испытаний концерна «Дженерал моторе» — «Прувинг Граунд» (по-английски «испытательный полигон». — Ю. А.). Через два дня Чудакова привезли на полигон.
Двумя годами раньше он видел в Европе автодром, расположенный прямо на крыше завода «Фиат». Экзотика! И первое, что бросилось Евгению Алексеевичу в глаза на американском испытательном полигоне — всякое отсутствие экзотики. За щитом с аккуратной надписью «Прувинг Граунд» — обычный пейзаж чистенькой провинциальной Америки с чистенькими одноэтажными домиками, ухоженными деревцами и неширокой лентой дороги. Двое мальчишек лет семи в ковбойских шляпах, с игрушечными кольтами на поясах деловито прикручивали длинной веревкой к одному из придорожных столбов третьего мальчишку. Тот отчаянно дрыгал руками и ногами, ругался, вопил, что Большой Билл отомстит за него. По дороге с интервалом две-три минуты проносились автомобили.
Приехавших принял директор «Прувинг Граунд» мистер Эрхард. С нескрываемой гордостью он рассказал, что на кольцевом участке полигона воспроизведены все виды американских дорог. Водители-испытатели работают в три смены. Новые модели концерна и фирм-конкурентов день и ночь, кольцо за кольцом наматывают десятки тысяч миль на спидометры. За несколько недель испытаний машина открывает все свои скрытые качества.
Чудаков быстро оценил преимущества таких испытаний по сравнению с испытательными пробегами. Удобство измерений и технического обслуживания. Точность оценок. А главное — возможность сравнительных проверок разных автомобилей в совершенно идентичных условиях.
У директорского домика затормозила черная машина без опознавательных знаков — фирменных эмблем, хромировок, заводских украшений.
— Модель будущего года, — пояснил директор.
О том, что истинный облик модели скрывается от конкурентов до ее массового поступления на рынок, русскому инженеру рассказали еще раньше.
— Хотите попробовать? — предложил директор. Через минуту Чудаков уже покачивался на сиденье «шевроле», идущего со скоростью 50 миль в час по шоссейному участку полигона. Рядом с ним неподвижно уставился на дорогу водитель — здоровенный угрюмый детина, словно отлитый вместе с сиденьем. Сзади — юркий клерк, почти мальчишка, с толстой тетрадью на коленях.
Участок гладкого шоссе резко оборвался, и машина с разбегу вылетела на «стиральную доску» — жесткий, ухабистый проселок. Еще через полмили вонзилась в огромную, явно искусственного происхождения лужу. Потом, поднатужившись, полезла на крутой подъем.
— Очень устаете? — спросил Чудаков своих спутников.
— Нормально, — ответил детина за рулем. А сидевший сзади клерк пояснил, хихикнув:
— Устаешь, когда без работы бегаешь с десятью центами в кармане. А на работе уставать некогда. Доллары капают.
Завершив круг, Чудаков вышел из машины к поджидавшему его директору. Про себя он отметил, что дорога на полигоне действительно чрезвычайно разнообразная, но одного вида покрытия явно недостает.
— Мистер Эрхард, — сказал Чудаков, — я восхищен четкой организацией испытаний и продуманным подбором участков дороги на вашем полигоне. Но жидкий проселок у вас все-таки отсутствует.
Директор не понял, о чем речь. Тогда Чудаков описал ему дорогу с глубокими рыхлыми колеями, покрытую на тридцать сантиметров жидкой грязью. И по таким дорогам, может быть, придется идти автомобилю. Поняв, о чем говорит русский, Эрхард уверенно возразил:
— Мистер Чудаков описывает пашню после дождя. Для поля мы делаем трактора. Автомобили проектируются для дороги. А дорог, как пашня, не бывает.
Евгений Алексеевич представил себе сотни верст размытых российских проселков, вязнущие в грязи телеги и автомобили, но разубеждать американца не стал. Как бы ему самому хотелось ошибаться!