Дома, как ни странно, его ждали. Изучив привычки мужа, Вера Васильевна заранее поинтересовалась в Амторге временем приезда. И приготовилась. Вот уж радости-то было! На следующий день, правда, когда прибыл багаж, взрослые домашние оказались слегка разочарованными, хотя и старались не подавать вида. Подарки из Америки были весьма своеобразными. Игрушки для детей Евгений Алексеевич купил только «по автомобильной тематике». Тут были автомобильчики заводные и оловянные, игры «Автогонки» и «Автомагазин», миниатюрные гаражи и даже игрушечный автомобильный заводик, на котором из пестрых деталек за несколько минут собирался маленький самоходный автомобиль.
Вещи, которые глава семейства привез в подарок жене и родственникам, не производили впечатления заграничных. Они лишены были тех элементов эффектности, на которые так падки многие туристы в зарубежных магазинах. При близком рассмотрении можно было заметить одно общее свойство тех свитеров, платьев, полезных домашних мелочей, которые извлекались на свет из глубин обширных американских чемоданов — их надежная, основательная добротность. И спустя сорок лет многие из этих подарков продолжали исправно служить детям и внукам Евгения Алексеевича.
К вечеру того единственного дня, который Чудаков после возвращения из САСШ целиком провел дома, был распакован самый большой и тяжелый из привезенных им чемоданов. Он был доверху набит книгами, блокнотами, фотографиями и кинопленкой. Евгений Алексеевич разложил все на столе, на стульях, развесил на их спинках фотографии и, словно каменную башню вокруг себя построил, с головой ушел в осмысление результатов поездки, в думы о том, как лучше применить американский опыт в решении проблем советского автомобилизма.
Наступило новое утро, солнечное и звонкое. На подоконнике весело чирикали воробьи, во дворе под окном визжала кошка, за которой гонялись мальчишки. Мальчишки тоже визжали, потому что за ними гнался дворник с метлой. А дворник отчаянно ругался, потому что никак не мог догнать мальчишек.
Евгений Алексеевич встал раньше всех, хотя накануне и просидел над своими заметками до трех часов ночи. Быстро оделся, перекусил на кухне, тихо прикрыл дверь, чтобы не разбудить домашних, и вышел во двор. Здесь его уже ждал старый друг — пыльный серый «фордик», прижавшийся, как верная собака, к стене у самого подъезда, И казалось, по-собачьи ласково глядел автомобильчик своими глазами-фарами на хозяина, покидавшего его невесть почему на целые полгода.
Но Чудаков смотрел на хорошо знакомую машину уже по-иному. За каждым ее узлом, за каждой деталью виделись Евгению Алексеевичу станки, производственные цепочки, заводские цехи. Скакали в уме цифры — вес, цена, трудоемкость, долговечность. Сравнивались — у Форда, у Крайслера и на АМО, на «Спартаке»…
Чудаков сел за руль, выехал со двора и, резко дав газ, помчался в сторону НАМИ. Ранние старушки на приподъездных скамеечках удивленно залопотали. Они привыкли, что этот аккуратный профессор и ездит тихо, аккуратно, «по-профессорски». А Чудакову, пока он гнал по Садовому, поворачивал на Новослободскую, объезжал бездонные лужи и ухабы на Савеловской, казалось, будто каждая минута промедления оборачивается потерей сотен тысяч рублей, многими ошибками и просчетами в отечественном автомобилестроении.
Один из первых разделов в отчете Чудакова об американской командировке был посвящен выбору модели грузовика для реконструируемого завода АМО. «Машина для своего тоннажа тяжела, имеет малый дорожный просвет, — писал Евгений Алексеевич об „автокаре“. — На ней стоит двигатель фирмы „Геркулес“, коробка передач фирмы „Браунлайп“, задний мост — „Тимкен“, многие узлы производства других фирм. По всем узлам и агрегатам нормали разные, что вызовет необходимость держать на АМО набор мерительных и режущих инструментов, соответствующий наборам четырех-пяти заводов».
Подробно проанализировав особенности конструкции и производства машины, Чудаков полностью поддержал точку зрения Лихачева: «автокар» для АМО — плохой выбор.
Отчет Чудакова составил около тысячи страниц машинописного текста, фотографий, схем, диаграмм. Коллеги, казалось бы, привыкшие к колоссальной работоспособности и скрупулезной дотошности Евгения Алексеевича, все-таки были поражены. Ни один из командированных в САСШ специалистов не смог привезти столь полное аналитическое исследование целой отрасли, причем крупнейшей, американского хозяйства. Простой подсчет показывал, что помимо осмотра и изучения автомобильных дел Чудакову приходилось ежедневно писать по шесть-семь страниц своего, как он называл, аналитического дневника. «Тебе, Женя, с такими способностями давно надо на романы переключаться», — шутили друзья. «Обязательно начну, как только научимся делать автомобили лучше американских», — в тон им отвечал Евгений Алексеевич.