Евгений Оскарович был рад успехам сына. Сам же он еще на Урале начал переориентировать работу коллектива на решение задач по восстановлению разрушенного войной народного хозяйства. В 1946–1953 годах Евгений Патон исследует проблемы сварного мостостроения, возглавляет работы по проектированию и изготовлению первых цельносварных мостов, в которых широко применялась автоматическая сварка. Он возглавил также исследовательские, проектные, заводские и монтажные работы, связанные с постройкой крупнейшего в мире цельносварного шоссейного моста через Днепр в Киеве.
При жизни Евгения Оскаровича этот мост и в проектной документации, и в институтском быту назывался просто Киевский городской. Он соединил не только два берега великой реки, но и два понятия, которые до Патона считались несовместимыми, – мостостроение и сварку.
У этого моста-гиганта много титулов: «первый, сваренный автоматами», «цельносварной», «крупнейший в Европе». В мировом мостостроении Патон открыл новую страницу, заложил основополагающие принципы конструирования, завершил начальный и наиболее ответственный этап становления сварного мостостроения. И сколько бы затем ни последовало других побед, эта заслуга Евгения Оскаровича Патона не забудется никогда.
Мост, к которому Патон шел всю жизнь, был для него в Киеве третьим по счету проектом.
Первым был проект, выполненный в первое десятилетие прошлого XX века в тогда еще губернском Киеве, связанный с планами продолжения Петровской аллеи. Мешал оползень, и дорожники предложили пробить его между двумя кручами тоннелем. Но городская управа решила проконсультироваться у известного специалиста профессора Патона.
Когда Евгений Оскарович, измазав глиной обувь, перебрался через овраг на другую сторону, ближе к Кукушкиной даче, ему открылись такие виды, изрезанные днепровскими старицами, что дух захватило. Он отказался от идеи туннеля. За чертежной доской Патон искал для моста прозрачные, невесомые, ажурные серповидные фермы. Местные репортеры интриговали киевлян, описывая, что будет: строить мост предполагается на земле, в раскопе сколотят деревянные клети, на них и станут клепать секции, в грунт забьют бетонные сваи, а когда фермы будут готовы, на сваи их и опустят. Кручу действительно треугольно прорезали в последний момент, закрепив низ изящной подпорной стенкой. Под мостом проложили дорогу, и в прорези засинел Днепр.
Второй проект – это мост имени Евгении Бош.
А третий – мост, который получил имя самого Патона.
Борис Евгеньевич Патон так вспоминает об истории создания этого сооружения: «Думаю, этот мост уникален. Построить его должны были еще до войны. Уже началась стройка, но грянула война, и все прекратилось. После войны Евгений Оскарович как мостовик (это его первоначальное образование, сварщиком он стал позже) решил, что на месте деревянного Наводницкого моста, просуществовавшего до самой войны, необходимо строить автодорожный сварной! Появился мильо-о-он противников этой идеи. Как обычно. Но он стоял на своем. И только Никита Хрущев верил и поддерживал Евгения Оскаровича.
Своей властью Хрущев усмирил недоброжелателей и утвердил решение, что мост обязательно должен быть сварной. А построить его надо из конструкций, изготовленных на заводе металлоконструкций имени Бабушкина в Днепропетровске! Вот там эти балки и были сварены, слава тебе, Господи, и мост был открыт 5 ноября 1953 года. К сожалению, Евгений Оскарович не дожил трех месяцев до его открытия. Хотя мост уже был готов, когда отец еще был жив.
Мост рассчитывался на прохождение 10 тысяч машин в сутки! А сегодня бывает, что за день по нему проезжает 86 тысяч машин. Вот какая разница!»
Но до войны против смелой идеи Патона велись непрестанные атаки. Главными аргументами эксплуатационников из Наркомата путей сообщения были ссылки на неудачный мировой опыт, в первую очередь, в Германии, США, Бельгии. В сварных мостах не могли избежать самого опасного – образования трещин усталости. Можно только удивляться, как Евгению Оскаровичу удалось пробить свою идею в 1940 году, ведь как раз к этому времени противники сварки мостов получили подтверждение своих опасений: в Бельгии в канал Альберта рухнул 75-метровый сварной пролет.
В Киеве действовал тогда единственный автодорожный мост – имени Евгении Бош, но городу его явно не хватало. Стоял еще старый Наводницкий мост. Он был узенький, деревянный, на нем едва разминались два автомобиля. Окрещенный в городском обиходе «стратегическим», мост-ветеран законсервировали – «для крайней нужды». Ее понимали однозначно: «Если завтра война».