Сын продолжает дело отца. В 1950 году Борис Евгеньевич Патон был назначен на должность заместителя директора Института по научной работе, а с 1953 года, после кончины Евгения Оскаровича Патона, он стал директором Института электросварки им. Е. О. Патона Академии наук УССР. Борис Евгеньевич Патон в полной мере унаследовал качества, свойственные своим предкам. Он – лидер, боец, творческая личность, глубоко порядочный и добрый человек, обладающий фантастической энергией и трудоспособностью, огромным опытом, глубокими знаниями. У него острый аналитический ум, он демократичен, доброжелателен, открыт для общения с каждым человеком независимо от его социального положения, всегда готов поддержать в беде, помочь.
В жизни ему повезло с учителями. Борис Евгеньевич с теплотой вспоминает о своем школьном учителе математики Глебе Федоровиче Балине, умевшем пробудить у своих учеников интерес к новому, логично связывал предмет урока с примерами из жизни, техники. Он всегда интересовался стремлениями и склонностями школьников, олимпиады и конкурсы, которые он проводил, отличались оригинальностью, искренним желанием привлечь молодежь к творчеству. Вместе с тем это был искренний, очень добрый и чуткий человек. Глеб Федорович любил и уважал своих учеников и во всем проявлял заботу о них.
Помнит Борис Евгеньевич и преподавателей КПИ, среди которых были замечательные лекторы, блестяще читавшие свои курсы. «Мы их слушали с удовольствием, перед нами раскрывались новые горизонты, и звонок, который сообщал об окончании лекции, был неприятным и досадным, – вспоминал о годах учебы Борис Евгеньевич в одном из своих интервью. – Однако лекции – это одно, но задача вузовского преподавателя еще и в том, чтобы привлечь студента к творчеству, к самостоятельным небольшим исследованиям, изобретательству, технике, производству».
Среди своих вузовских учителей Борис Патон особо выделяет двух преподавателей кафедры электрооборудования промышленных предприятий, которую он закончил, – Виктора Леонтьевича Иносова и Леонида Александровича Радченко. Это были разные по характеру люди, но с ними всегда было интересно, они умели увлечь студентов и пробудить желание заниматься исследованиями, учиться. Борис Евгеньевич считает, что именно глубокие знания, человечность, принципиальность, честность и справедливость, юмор делают преподавателя кумиром студента.
Но самым главным учителем для Бориса Евгеньевича был его отец.
В одном из интервью Патону-младшему задали вопрос: «Среди ваших учителей и наставников – такое случается далеко не с каждым – был и ваш отец. Как это все происходило? И вообще, как это происходит в науке: наставник и ученик? Какими, по вашему мнению, должны быть отношения между ними?» Борис Евгеньевич ответил: «Само слово «наставник» очень емкое. По-моему, здесь речь идет не только о специальности и обучении ей. Наставник вырабатывает в том, кого наставляет, свое жизненное кредо. Он умелыми, заботливыми руками создает Человека. Когда наставник твой отец – это и хорошо, и тяжело. Хорошо потому, что много общаешься в рабочей и домашней обстановке, всегда перед твоими глазами пример любимого человека. Ну, а тяжело потому, что такой наставник чуточку требовательнее, суровее к сыну. Неслучайно я, инженер-электрик, оказался сварщиком. Я до сих пор признателен отцу за то, что мне, как и брату, была предоставлена полная свобода выбора. Не было, да и быть не могло в нашей семье и речи о протекционизме, звонках, проталкивании, особом положении. Отец – это тоже одна из родственных традиций Патонов – настаивал на том, что мы сами должны выбирать и проторять себе пути, хотя, возможно, втайне надеялся, что рано или поздно (так и произошло) мы придем к свариванию.
К технике я тянулся с детства. Однако важную роль сыграл и психологический фактор. В Киевском политехническом институте мой отец проработал тридцать пять лет, создал две кафедры: мостов и электросварки. Жили мы, пока мне не исполнилось одиннадцать лет, на территории Политехнического. Это был мой дом. Тут, в профессорском корпусе, я родился. На аллеях институтского парка прошло мое детство. Все мне здесь было знакомым и близким. Поступая в институт, я словно возвращался домой».
Борис Евгеньевич до сих пор помнит себя маленьким мальчиком, когда отец взял его на открытие моста через Днепр: «Так и стоит перед моими глазами красавец мост, праздничный, увитый гирляндами зелени и красными полотнищами. Колонны со знаменами и громкими оркестрами. Сияющие глаза отца. Кто-то перерезал красную ленту. По мосту покатились первые трамваи. В одном из них, рядом с вагоновожатым, стоял наш отец. Хорошо помню день вскоре по возвращении отца в освобожденный от гитлеровцев Киев… Начало августа 1944 года. Склоны Днепра. Мы вдвоем на высоком, отвесном берегу. Внизу – в бурунах, в кипящих волнах – пролеты моста, взорванного фашистами. Отец молчал. Тем не менее, я знал, о чем он думал, что ощущал в эти минуты. Двадцать лет спустя я уже хорошо осознавал, чем был этот мост для профессора Патона. Мост к новой жизни, к людям труда.