Из ЦК КПСС по этому вопросу мне больше не звонили. Вскоре президентом АН СССР был избран академик Анатолий Петрович Александров».
Любовь к Украине всегда была отличительной чертой Патона. Он был и остался верен своему детищу – Институту электросварки, носящему имя его великого отца, родному Киеву, Украине.
В 1979 году Академия наук Украины выступила против строительства второй очереди Чернобыльской АЭС, то есть 3-го и 4-го блоков. Академик Борис Патон обратился к Владимиру Щербицкому с предупреждением о возможных катастрофических последствиях концентрации в районе Припяти и Днепра, в бассейне которых проживают десятки миллионов людей, новых атомных станций и развития уже действующих.
Первый секретарь ЦК КПУ сообщал об этом в ЦК КПСС. Президент АН СССР, директор Института атомной энергии имени Курчатова академик Александров в феврале 1986 года позвонил Патону и выразил удивление позицией украинской академии. И раздраженно добавил: «Атомные реакторы настолько безопасны, что их можно сооружать на Красной площади». – «Ну и сооружайте!» – в сердцах бросил Борис Евгеньевич.
День 26 апреля 1986 года навсегда останется трагической датой в истории всего мира: авария на Чернобыльской АЭС стала первым грозным предупреждением человечеству о той опасности, которую таит «мирный атом», вышедший из-под контроля человека.
Правительственная комиссия Совета Министров СССР, срочно созданная для ликвидации ее последствий, работала в тесном контакте с АН УССР. Накопленный в академии мощный и разносторонний научный потенциал в области ядерной физики, кибернетики, новых разделов химии, радиационной биологии и медицины послужил научной базой при определении и осуществлении сверхсрочных мер, необходимых для спасения здоровья миллионов людей и нормализации экологической обстановки.
Уже 3 мая 1986 года по инициативе Бориса Евгеньевича Патона была создана оперативная комиссия президиума по борьбе с последствиями аварии. Рабочий день президента украинской академии все лето 1986 года начинался ранним утром и заканчивался глубокой ночью.
Определение научно обоснованных мероприятий и рекомендаций по ликвидации последствий аварии требовало ознакомления со сложившейся ситуацией непосредственно на месте катастрофы, привлечения к этой работе многих институтов академии, умения выбирать оптимальный вариант действий и координировать деятельность всех организаций, принимавших участие в этих мероприятиях.
В один из первых дней после аварии, когда выяснилось, что для пробивки проходов в бетонных стенах разрушенного блока срочно нужен мощный буровой станок, Борис Патон сделал, казалось, невозможное. Выяснив, что такой станок проходит испытания на одной из самых глубоких шахт Донбасса, он добился, что уже вечером того же дня станок вместе с бригадой рабочих был в Киеве. А на следующий день – на ЧАЭС.
В Институте сверхтвердых сплавов имени В. Н. Бакуля, где и был разработан этот станок, для него срочно изготовили уникальное сверло длиной более 1 метра, оснащенное алмазными сегментами. Благодаря этому бетонные блоки толщиной 1 метр гигантское сверло проходило за час работы. И это далеко не единственное «невозможное», что сделал Борис Патон для ликвидации последствий чернобыльской аварии.
В рекордные сроки создавалась необходимая для этого измерительная техника, разрабатывались методика и средства проверки продуктов питания, принимались научно обоснованные решения для предотвращения радиоактивного заражения Днепра и борьбы с радиоактивной пылью.
На повестке дня стояло множество вопросов: как убрать радиоактивные дождевые облака над Киевом, каким образом осуществить оперативный мониторинг поверхностной и подземной гидросферы бассейна Днепра, как бороться с радиоактивной пылью и листьями на деревьях… И почти всегда на эти вопросы находились верные ответы.
За лето Борис Евгеньевич трижды выезжал в Чернобыль, чтобы самому разобраться в обстановке и согласовать действия академии с правительственной комиссией. В чернобыльской зоне активно трудились более полутысячи сотрудников академии, и десятки тысяч работали в 30 институтах АН над решением проблем, поставленных перед наукой аварией на ЧАЭС. И только в начале осени, когда самое трудное было позади, Борис Евгеньевич Патон позволил себе отдохнуть.
А незадолго до этого, в июле 1986-го, Анатолий Александров приехал в Киев, посетил послеаварийный Чернобыль и признал: «Вы были правы, Борис Евгеньевич!»…
В 2004–2005 годах вышел в свет двухтомник «Чернобыль 1986–1987 гг. (том I – «Документы и воспоминания»; том II – «Участие учреждений НАН Украины в преодолении последствий катастрофы»). Приведенные в этом фундаментальном труде документы объективно и достаточно полно отражают роль Академии наук УССР и самоотверженный труд коллективов институтов академии под руководством ее президента.