Старушка очень полюбилаСовѣтъ разумный и благой;Сочлась — и тутъ же положилаВъ Москву отправиться зимой —И Таня слышитъ новость эту.На судъ взыскательному свѣтуПредставить ясныя чертыПровинціяльной простоты,И запоздалые наряды,И запоздалый складъ рѣчей;Московскихъ франтовъ и цирцейПривлечь насмѣшливые взгляды!...О, страхъ! нѣтъ, лучше и вѣрнѣйВъ глуши лѣсовъ остаться ей.
Ея прогулки длятся долѣ.Теперь то холмикъ, то ручейОстановляютъ поневолѣТатьяну прелестью своей.Она, какъ съ давними друзьями,Съ своими рощами, лугамиЕще бѣсѣдовать спѣшитъ,Но лѣто быстрое летитъ,Настала осень золотая.Природа трепетна, блѣдна,Какъ жертва, пышно убрана...Вотъ сѣверъ, тучи нагоняя,Дохнулъ, завылъ — и вотъ самаИдетъ волшебница Зима.
XXX.
Пришла, разсыпалась; клокамиПовисла на сукахъ дубовъ;Легла волнистыми коврамиСреди полей, вокругъ холмовъ;Брега съ недвижною рѣкоюСравняла пухлой пеленою;Блеснулъ морозъ. И рады мыПроказамъ матушки Зимы.Не радо ей лишь сердце Тани.Нейдетъ она зиму встрѣчать,Морозной пылью подышатьИ первымъ снѣгомъ съ кровли баниУмыть лицо, плеча и грудь:Татьянѣ страшенъ зимній путь.
XXXI.
Отъѣзда день давно просроченъ,Проходитъ и послѣдній срокъ.Осмотрѣнъ, вновь обитъ, упроченъЗабвенью брошенный возокъ.Обозъ обычный, три кибиткиВезутъ домашніе пожитки,Кастрюльки, стулья, сундуки,Варенье въ банкахъ, тюфяки,Перины, клѣтки съ пѣтухами,Горшки, тазы et cetera,Ну, много всякаго добра.И вотъ въ избѣ между слугамиПоднялся шумъ, прощальный плачъ:Ведутъ на дворъ осмнадцать клячъ,
XXXII.
Въ возокъ боярскій ихъ впрягаютъ,Готовятъ завтракъ повора,Горой кибитки нагружаютъ,Бранятся бабы, кучера.На клячѣ тощей и косматойСидитъ форрейторъ бородатый.Сбѣжалась челядь у воротъПрощаться съ барами. И вотъУсѣлись, и возокъ почтенный,Скользя, ползетъ за ворота.«Простите, мирныя мѣста!«Прости, пріютъ уединенный!«Увижу ль васъ?....» И слезъ ручейУ Тани льется изъ очей.
XXXIII.
Когда благому просвѣщеньюОтдвинемъ болѣе границъ,Современемъ (по расчисленьюФилософическихъ таблицъ,Лѣтъ чрезъ пять сотъ) дороги вѣрноУ насъ измѣнятся безмѣрно:Шоссе Россію здѣсь и тутъ,Соединивъ, пересѣкутъ.Мосты чугунные чрезъ водыШагнутъ широкою дугой,Раздвинемъ горы, подъ водойПророемъ дерзостные своды,И заведетъ крещеный міръНа каждой станціи трактиръ.
XXXIV.
Теперь у насъ дороги плохи42,
Мосты забытые гніютъ,На станціяхъ клопы да блохиЗаснуть минуты не даютъ;Трактировъ нѣтъ. Въ избѣ холоднойВысокопарный, но голоднойДля виду прейскурантъ виситъИ тщетный дразнитъ апетитъ,Межъ тѣмъ, какъ сельскіе циклопыПередъ медлительнымъ огнемъРоссійскимъ лечатъ молоткомъИздѣлье легкое Европы,Благословляя колеиИ рвы отеческой земли.