Вскоре она потеряла счет оставленным позади дверям. Сумрак в коридоре сгущался, делал это место все более мрачным и неприветливым. Тем временем, это были уже совсем не похожие на ее дверь, прямоугольные, обитые по краям железными заплатками с массивными стальными заклепками металлические плиты, пригодные для установки в банковских хранилищах. «За ними тоже кто-то присутствует?», - спросила Евгеша сама себя. И сразу следом – «Там такая же каморка, как у меня?».
Следующая дверь оказалась похожей на несколько предыдущих, но все же, что-то, едва уловимое, отличало ее от череды предыдущих. Евгеша остановилась и присмотрелась к сложному, чеканному рисунку, украшающему дверную плиту по периметру и витиеватый, чем-то напоминающия арабскую вязь, орнамент в центре. Женщине понадобилось некоторое время, чтобы понять, что узор в центре окаймляет искусно сделанное в виде глаза круглое, маленькое окошечко, прикрытое металлической шторкой, отодвинув которое, можно увидеть, что происходит внутри комнаты. Недолго думая, она медленно отодвинула шторку, и слегка приблизив лицо, заглянула внутрь.
Сначала в глазок ничего не было видно, лишь какие-то неясные блики, словно кто-то расфокусировал картинку. Затем все видимое пространство заполнил густой туман, который, казалось, сейчас начнет медленно сочиться сквозь глазок. Евгеша уже была готова бросить это занятие и побрести дальше, как вдруг из отверстия на нее глянул большой красный глаз с узким вертикальным, как у рептилий, зрачком. Женщина в испуге отшатнулась, со страхом ожидая, что дверь распахнется и таинственный обладатель красных глаз набросится на нее. Евгеша резко развернулась и в спешке побрела обратно к своей двери. И вдруг с ужасом подумала о том, что не знает, которая из этого бесконечного ряда дверей ведет именно в ее келью. Она смутно помнила, что дверка, к которой ее подвела печальная дама, была белая и хлипкая. Но она прошла изрядное расстояние и теперь даже в самой дальней перспективе ничего похожего на свою дверь не видела. В панике Евгеша зашагала обратно, в надежде, что за очередным, маячившим вдалеке поворотом все же отыщет заветную дверь.
Вдруг давящую тишину коридора разорвал продолжительный, душераздирающий крик. Кричали в одной из комнат, но звук в этом странном месте распространялся таким образом, что определить его источник не представлялось возможным. Сложно было сказать кто кричал - мужчина или женщина, и был ли несчастный вообще человеком, но сколько же черного ужаса и чудовищной боли чувствовалось в этом вопле! Страх подхлестнул Евгешу поспешить в спасительную каморку, но в суматохе она перепутала направление и теперь удалялась от того места, куда ее определила печальная дама. Тем временем полутьма, обволакивающая коридор сгустилась так, что Евгеша теперь едва угадывала вереницу дверей по отбликам, отбрасываемым с гладких поверхностей металлических дверных полотен. В итоге уставшая и обессиленная, женщина в полном отчаянии опустилась на пол и обреченно заплакала тихими, горькими слезами.
Через некоторое время, когда плакать уже было нечем, она огляделась и поняла, что мрак вокруг нее приобрел физическую плотность. Будто, пока Евгеша плакала , он успел проникнуть в ее глаза, заползти в горло и заполнить все внутренности, а главное, надежно обосноваться в голове. Теперь что вправо, что влево не было видно НИЧЕГО. Черное НИЧЕГО овладело ею, окутало своими плотными, удушающими кольцами, и с каждым мгновением только сжимало хватку. Евгеша закричала, что было сил, но из открытого рта не вырвалось ни единого звука...
Печальная дама возникла ниоткуда. Удерживая в руках закоптившуюся, чадящую керосиновую лампу, она моментально образовалась, нависая над распростертой на полу женщиной. Живой, хищный мрак нехотя уступил, огрызаясь черными тенями, отбрасываемыми светом лампы, и обороняясь длинным черным языком. Огонек в лампе разогнал тьму ровно настолько, чтобы Евгеша увидела лицо своей спасительницы.
- Забери меня отсюда, – теряя последние силы, попросила женщина.
Печальная дама осуждающе покачала головой, словно Евгеша была нашкодившей маленькой девочкой, которая заигравшись в парке, спряталась в слишком плотные, колючие кусты терновника и уже самостоятельно не смогла выбраться. Рядом с желтым, призрачным лицом печальной дамы, возникла ее протянутая к Евгеше рука, в которую та вцепилась, как в спасательный круг. В следующее мгновение они стояли перед хлипкой, фанерной дверкой, отделявшей Евгешину каморку от коридора. Старуху не пришлось уговаривать, она сама кинулась в комнатку, услышав как захлопнулась за спиной дверь и с металлическим лязгом закрылся замок.