Евгеша забылась коротким, беспокойным сном. Ей снилась ее земная жизнь, сыновья и внуки, которым она, постаревшая и обессиленная оказалась не нужной...
Вскоре ее разбудил неясный звук. На узенькой кровати кто-то сидел. Его чуть сгорбленный, сидящий в пол оборота силуэт, едва прослеживался в сумраке комнатки.
- Кто тут?
Сидящий обернулся. Это была женщина.
- Что, не узнаешь меня, старая? – скрипучий, неторопливый голос говорившей, был Евгеше не знаком.
- Нет, кто ты?
Неизвестная приблизила лицо, наклонившись над Евгешей почти вплотную:
- А так?
Излучающие недовольство, черные, на выкате глаза, ершистая, почти мальчишеская стрижка, короткий, с горбинкой нос, больше похожий на клюв, под ним маленький рот с тонкими, досадливо поджатыми губами, подбородок напряжен и выдает состояние женщины. Весь облик незнакомки делает ее похожей на маленькую, злобную пичужку.
- Все еще не узнаешь? – голос срывается на крик, кажется, что ночная посетительница на грани истерики.
Евгеша молчит, напряженно вглядываясь в нависшее над ней, перекошенное злобой лицо. Воспоминания, обрывками, разрозненными фрагментами неторопливо, один за другим приходят к ней, неспешно собираясь в одну цельную картинку.
Прошлое вновь царит в голове мертвой старухи. Сухо и жарко оно шепчет о той, почти уже забытой земной жизни. О юноше из соседнего двора, который летом приходил играть в футбол с местными, да уж как-то по-особенному поглядывал на молоденькую девушку, что ходила с подругами поболеть за своих. На Евгешу еще никто до него так не смотрел. Сначала она стеснялась его долгого, немного тяжелого взгляда и все отводила глаза, а потом, только ради него и ходила на игру.
А однажды, парень встретил ее в булочной и запросто предложил сходить на пляж, благо море - теплое, ласковое, с детства родное – находилось всего в паре кварталов от дома. Сызмальства все свободное время они с подружками проводили у воды, загорая на мелком, золотистом песке. Там они делились секретами, рассказывали друг дружке свои нехитрые девичьи тайны. Они были у всех подружек – сокровенные, стыдливо пересказываемые полушепотом - не было их только у Евгеши, поэтому она молча слушала своих более удачливых товарок и тихо завидовала. А теперь выходило так, что и у нее будет своя тайна. Вот она, выжидательно стоит напротив, окутывая ее все тем же удивительным взглядом, без которого она уже не может представить свою жизнь. И Евгеша согласилась, спеша открыть для себя нечто загадочное, манящее, новое, торопясь перешагнуть тот рубеж, за которым начинается взрослая жизнь.
Детство кончилось тем же вечером на теплом, нагретом за день песке, а вслед за ним, взрослая жизнь, о которой столько мечталось, вдруг грубо постучалась в ее уютное девичье царство неожиданным утренним токсикозом. «Я беременна....», - думала девятиклассница Евгеша, эта мысль била наотмашь, а потом не давая времени осознать случившееся била еще раз, потом еще раз и еще.....
Закончилась эта история так, как обычно заканчиваются подобного рода истории. Собственно говоря, в то время и в том городе она иначе и не могла закончиться. Был тяжелый разговор с мамой, ее слезы и судорожные звонки в попытке исправить ситуацию. Это ведь какой позор на всю семью, что скажут соседи, родственники, близкие! На Евгешу все будут показывать пальцем, ни одно, уважающее себя семейство не посватается к ним никогда!
А потом была больница, длинные, унылые коридоры. Доктор - знакомый очень дальних маминых знакомых – большой, грузный мужчина в халате, с огромными, волосатыми ручищами и холодным, безразличным взглядом, будто он дни напролет только и занимался тем, что выскабливал молоденьких девушек. А потом была приглушенная анестезией, глухая боль и кровь, и слезы. Были ли это слезы облегчения, или слезы сожаления по ребенку, которому родиться было не суждено, сейчас этого Евгеша уже не помнила.
Она шла на аборт покорно, как на заклание, лишь вспоминала странный сон, виденый ею накануне. Ей снилась женщина с недовольным, птичьим лицом и черной, короткой стрижкой. Она тогда только молчала, эта странная женщина, глядя куда-то мимо Евгеши, будто уже знала свою участь....
- Узнала меня, тварь!! А ведь я так хотела жить!!! – крикнула незнакомка прямо в лицо Евгеше, заметив как изменился старушечий взгляд. В следующий миг она протянула руку и полоснула длинными и острыми, как птичьи коготки, ногтями по Евгешиной дряблой щеке. И тогда старуха тихо заскулила то ли от страха, то ли от боли, то ли от неожиданной встречи со своей нерожденной дочерью. А может быть сожалела о том, что испугалась тогда, много лет назад, еще будучи сама ребенком, и позволила убить дитя во вчере своем.